Он собирался держать ее под кайфом от этого дерьма, чтобы продолжать получать эту особенную улыбку каждый день своей жизни.

Теперь, стоя на стоянке их пентхауса, он наблюдал, как она смотрела на его подарок.

— Ты должно быть издеваешься надо мной! — девушка рядом с ним подпрыгнула от возбуждения, подарив ему такую яркую улыбку, что у него перехватило дыхание.

Трое мужчин позади него усмехнулись. Он еще не очень любил их, но они последовали за ним в Порт Теней из Тенебры по своим собственным причинам, и один из них, Вин, на самом деле неплохо владел ножами. Данте безоговорочно доверял ему, и этого было достаточно для Тристана. Создавая систему в городе, он хотел иметь несколько знакомых лиц, которым он мог бы доверять.

Прямо сейчас единственное, что удерживало его от удара, было то, что они все могли видеть маленькие засосы, которые Тристан оставил на затылке прошлой ночью. Они знали, что она его. Это ему безмерно нравилось. Блядь, он действительно был тем пещерным человеком, которым она называла его, когда дело касалось ее.

Именно эта первобытная потребность потребовать ее, показать ей, что она его, после вечеринки прошлой ночью, которая привела к целой ночи сексуального марафона, истощившего его до последней капли спермы и пота. Он напал на нее в тот момент, когда они вошли в пентхаус, трахнул ее о те проклятые окна, которые она так любила, на кухонной стойке, на лестнице, прежде чем наконец перебраться в спальню. Сказать, что к концу он вымотался, было бы преуменьшением.

Он наблюдал, как она смотрела на красный «мустанг» 69-го года, точную копию ее старой машины, ее рука касалась металла машины. Он знал, что она скучает по своей старой машине, знал, что она была привязана к ней. Он сделал знак мужчинам оставить их одних и шагнул вперед, туда, где она стояла.

— Тебе нравится? — спросил он, желая знать, что его выбор не был напрасным.

Она кивнула. Прежде чем он успел что-то сказать, она взяла его за руку и потащила к лифту, нажав кнопку домой.

— Спасибо за прекрасное первое свидание, мистер Кейн, — она посмотрела на него из-за очков.

Он провел глазами по ее опухшим губам и повернулся, чтобы увидеть их отражение в зеркале. Она никогда не старела. В первый раз, когда он прислонился к стене и наблюдал за ними вместе, в ту первую ночь, когда она осталась на его территории, что-то трепетало в его груди, когда он видел ее крошечную фигуру рядом с ним. Она выглядела точно так же, но теперь улыбалась больше. Он не думал, что она вообще это осознавала, но поймал, как она больше кусала губу, больше говорила, больше шевелила руками во время разговора. Она была более живой, и видя ее такой, он чувствовал себя чертовски хорошо.

Он знал, что был поврежден. Он знал, что никогда не сможет полностью отдать ей все, что она заслуживает. Но ему нравилось трахаться, и каждый раз, когда она улыбалась, это было его наградой. Это именно то, что ее отец обещал ему на последнем вздохе.

— Позаботься о ней, — сказал мужчина, и в этот момент Тристан соединился с ним.

Они оба знали, что можно потерять все, что им дорого, оба знали надежду, которая держала их на грани здравомыслия. Он видел этого человека за эти годы несколько раз, каждый раз, когда он преследовал свою дочь. Не то чтобы он когда-либо рассказал ей о глубине своей одержимости. Нет, так не пойдет.

Двери открылись, вернув его к моменту, и, как маяк, она направилась прямо к окнам, глядя на захватывающий ночной пейзаж, когда в небе прогремел гром.

Она сняла каблуки и отбросила их в сторону, села перед окном. В комнате было темно, как в ту ночь, когда его жизнь изменилась. Она похлопала рядом с собой, глядя на него яркими глазами. И он последовал за ней, как одурманенный мотылек, которым он был, готовый и желающий гореть в ямах ада, пока она так на него смотрит.

— У меня есть кое-что для тебя, — мягко сказала она ему, расстегивая черный клатч и передавая ему простой конверт.

Тристан в замешательстве посмотрел на него.

— Я встретила мужчину в аэропорту сегодня, — объяснила она, и Тристан почувствовал, как у него в животе сжимается, как всегда, когда упоминался другой мужчина.

Хотя он пытался сдержать это, на самом деле он знал, какие люди живут в этом мире, люди без морали, без угрызений совести и без приличия. Они увидят ее и украдут, не задумываясь о ее желаниях. Единственное, что спасало ее, хоть и раздражало, его репутация. Они украдут ее, но не станут противостоять ему. Ему все еще это не нравилось. Блядь.

— Я заключила с ним сделку, поэтому рассказала ему немного о том, что он хотел знать, и он дал мне это, — продолжила она, совершенно не обращая внимания на собственнический огонь, протекающий в его крови.

Тристан долгую минуту смотрел ей в глаза, читая каждую оливковую пятнышку на светло- коричневом, ее сердце обнажилось, чтобы он это увидел. К черту любого, кто пытается забрать у него этот свет.

Он разрывал голыми руками. Сделав небольшой вдох, успокаивая свою территориальную задницу, он посмотрел на конверт в своих руках и вскрыл его, вынув единственный клочок бумаги. Это был адрес.

Его сердце забилось сильнее, чем за долгое время, когда он уставился на простой, написанный от руки адрес, место в пяти часах езды от города, и посмотрел на нее.

— Я уже проверила адрес, — сказала она ему дрожащим голосом, поскольку знала, что это может значить. — Это дом. Мы едем завтра.

Он хотел поблагодарить ее, рассказать ей, что она для него сделала, что все еще делает, заставило его почувствовать себя самым удачливым ублюдком на планете.

Слова, как всегда, не слетали с его губ. Но она поняла. Она всегда чертовски понимала.

Он хотел сказать ей, что любовь это слишком банальное слово для всего, что происходило внутри него, что касалось ее. Она изменила его, выровняла изнутри. Подобно планете, которая внезапно втягивает луну на свою орбиту, она связала его с собой, дала ему направление дольше, чем она знала, дала ему цель существования. Она была его гравитацией, его долбаной планетой, и он был потерян без нее.

С прошлым, омываемым смертью, с залитым кровью фундаментом, он нашел что-то настолько драгоценное, что иногда задавался вопросом, не пройдет ли он через все это снова, чтобы найти ее.

Дождь залил окна снаружи, раскатился гром, и он наклонился вперед, рассказывая ей все губами, как только мог. Она держалась за него. Она всегда держалась за него. И с одной девушкой, которую он любил, рядом с ним, в поисках другой, которую он потерял, Тристан чувствовал себя любимым, принятым. Всем. И он должен пройти через все это снова и снова, только для нее.