– Она никогда не рассказывала ни о чём подобном, – прошептала Мэдди.

– Многие пациенты с ПТСР предпочитают умалчивать о своих проблемах. Айла недостаточно хорошо нас знает. Между ней и человеком, с которым она решит поделиться произошедшим, должно быть воистину немыслимо доверительные отношения.

– Что нам делать дальше? Как помочь ей? Мы не можем оставить её в таком состоянии, – голос Мэдди звучал на октаву выше. Она вновь начинала паниковать.

– Мы поможем ей, – произнёс Николай, встав рядом со мной. Это первые слова, которые я от него услышал, после того, как мы нашли Айлу на полу в ванной.

– Но как? – в страхе прорыдала девушка.

– Для начала, проявите терпение и понимание. Не давите, если она не захочет ничего рассказывать. Вы можете попытаться уговорить её, но не слишком усердствуйте. Лучший способ помочь пациенту с ПТСР – окружить его любовью. Покажите, что вы заботитесь и поддерживаете её. Не заставляйте Айлу чувствовать себя одинокой. Попытайтесь её развеселить и поднять настроение. Убедитесь, что она счастлива, – давал наставления Сэм.

Должен был быть какой-то триггер. Разочарованно потерев затылок, я пытался немного расслабиться, но тщетно. Мои мышцы были словно стальные тросы. Голова раскалывалась. Внутренности стянуло узлом. Сердце ныло от боли.

Глядя на неподвижную Айлу, я чувствовал себя таким потерянным, что почти прослушал всё, что говорил док.

– Я назначу антидепрессант. Это не избавит её от ПТСР, но на данном этапе снизит градус переживаний, раздражения и плохого настроения. Ещё я выпишу снотворное. Это поможет справиться с кошмарами. Только проследите, что она не принимает слишком много за раз, – добавил мужчина. – Я бы посоветовал и вовсе держать таблетки подальше, чтобы Айла не имела к ним доступа. Кто-то из вас должен нести ответственность за то, чтобы давать их ей в назначенное время.

– Я займусь этим, – сказала Мэдди.

– Хорошо. Позаботьтесь о ней. Будьте более нежными.

Нежными. Этого не было в нашем словаре. Мы понятия не имели, что значит быть «нежными».

– Босс. Я могу идти? – спросил Сэм после нескольких минут молчания.

Я кивнул, не отводя взгляда от Айлы.

– Мэдди, сходи приведи себя в порядок, – услышал я Феникса.

– Сначала я переодену Айлу. Она вся в крови. И сменю постельное бельё, а затем уйду, – ответила девушка.

***

Мэдди потребовала, чтобы их с Айлой оставили одних – и вот оно, мы стоит под дверью комнаты.

Никто не проронил и слова.

Я никак не мог заставить себя стоять на месте. Каждая минута без Айлы казалась агонией. Мне не нравилось находиться от неё вдали, когда девушка в таком состоянии. Я поежился от этой мысли. Всё эмоции, разрывавшие моё тело, казались чем-то инородным, чужим. Из-за Айлы Блинов я терял последние крупицы самообладания.

Блять, да это уже произошло, и я даже не заметил когда. Она забралась мне глубоко под кожу. Айла заставила моё холодное чёрствое сердце… чувствовать. Я чувствовал боль. Грусть. И всё из-за неё.

Прислонившись к стене, я вздохнул и, прикрыв глаза, в поражении легонько ударился затылком о кладку.

Звук открывающейся двери привёл меня в чувство. Распахнув веки, я шагнул вперёд.

– Она пришла в себя? – спросил я. Мэдди понуро покачала головой.

– Я присмотрю за ней, – решительно продолжил я, входя в комнату. Закрыв за собой дверь, я перенёс деревянный стул поближе к кровати и тяжело опустился на него.

Мне нужно прикоснуться к ней. Почувствовать её. Убедиться, что Айла и правда жива. Что дышит. Что находится рядом. Подавшись вперёд, я аккуратно потёр пальцами её костяшки, а затем провёл линию ко внутренней стороне запястья, спрятанного под бинтами. Нежно коснувшись открытой кожи, я почувствовал под пальцами ровное биение пульса.

Я умел прятать свои эмоции, но эта девушка перевернула всё с ног на голову. За то короткое время, что я знал её, Айла заставила меня пережить такую гамму чувств, коей я не испытывал за все двадцать два года. Убрав свою руку, я провёл ладонью по волосам. Не время для слабости. А эмоции определённо принадлежали к этой категории. Они станут причиной моей гибели.

В ожидании, когда Айла очнётся, я сидел около её кровати и пытался вдолбить себе в голову эту простую истину.

И когда девушка наконец проснулась, я смог совладать с собой. Натянув на лицо маску равнодушия, я выпрямился, заметив, как Блинов пошевелилась.

Распахнув веки, Айла непонимающе уставилась в потолок. Я наблюдал за тем, как она поморщилась и медленно повернулась ко мне лицом. Её глаза расширились, с губ сорвался вздох потрясения.

– Доброе утро, – сказал я.

– Доброе утро…

– Как себя чувствуешь?

Нахмурившись, девушка задумалась.

– Не знаю. Странно. У меня болит голова.

Айла попыталась было поднять руку, но вновь поморщилась. Она заметила бинты. Глаза Блинов расширились. Она замерла, рассматривая свои увечья.

– Помнишь? – спросил я, наклоняясь к ней.

Помолчав несколько секунд, Айла медленно и осторожно кивнула.

– Почему ты это сделала?

Не желая пугать её своими вопросами, я пытался говорить мягко.

Айла промолчала.

Вздохнув, она опустила руку на матрас. Блинов вновь принялась рассматривать потолок, намеренно избегая смотреть мне в глаза.

– Если ты не поговоришь с нами, мы не сможем помочь. Мы хотим помочь тебе, Айла, – прошептал я. – Поговори со мной, – умоляюще сорвалось с моих губ, когда ответа так и не последовало.

Ощущение, что меня и нет в комнате.

Я положил руку рядом с ладонью девушки – между нашими пальцами было расстояние всего в несколько дюймов.

– Айла.

Сделав глубокий вдох, я попытался успокоить колотящееся в груди сердце.

– Я могу предположить, что случилось. Придумать несколько вариантов. Но не хочу. Я хочу услышать от тебя правду. Скажи что-то. Что угодно.

С её губ не сорвалось ни звука.

Ни единого.

Айла продолжала упорно молчать.

Устало потерев лицо второй рукой, я сжал пальцами переносицу, не сдержав разочарованный вздох.

Это сложнее, чем я предполагал.

На несколько минут в комнате повисла тишина.

Наклонившись к девушке, я тихо прошептал, надеясь, что мои слова подействуют:

– Ты значишь больше, чем думаешь. Ты даришь другим счастье. Ты несешь свет, Айла. У тебя есть те, кому ты неравнодушна. Люди, которые хотят тебе помочь. Позволь нам помочь.

Но Айла осталась безучастна. Даже не пошевелившись, она всё так же лежала, глядя в потолок.

Я возненавидел то, что ей пришлось пройти через такую несправедливость. Я хотел узнать правду. Нет, я отчаянно нуждался в правде. Мне нужно было узнать кто она и кто, чёрт возьми, причинил ей боль.

Я посмотрел на наши руки. Так близко, но всё ещё никаких прикосновений. Я медленно пододвинул ладонь, почти касаясь своими пальцами её. От меня не укрылось, насколько напряжённой стала Айла.

– Могу ли я прикоснуться к тебе? – спросил я.

Я поднял взгляд как раз в тот момент, когда девушка, услышав мой вопрос, распахнула веки.

– Могу я взять тебя за руку? – прошептал я, ожидая совсем другой реакции.

Но Айла осталась тиха. Её зеленые глаза вновь рассредоточено смотрели в потолок. Казалось, если это вообще возможно, её тело напряглось ещё больше. Я начал волноваться не перегнул ли палку. Не слишком ли быстро всё.

Вместо слов, Айла медленно пододвинула руку. Но не ко мне. Отстранившись, она положила ладонь себе на живот.

Это единственный ответ, который я получил. Но говорил он о многом.

Айла закрывалась от нас, отказываясь от утешения.

Шумно вздохнув, я поднялся на ноги.

– Просто хочу, чтобы ты знала: ты любима. Ты многое значишь. Для Мэдди. Для Лены.

Замолчав, я тяжело вздохнул. Для меня. Но я так и не сказал этого вслух.

Тишина.

Айла, отгораживаясь, прикрыла глаза. Она предпочитает уединение. Предпочитает держать всё внутри.

Посмотрев на девушку в последний раз, я развернулся и направился к двери. Каждый шаг давался с трудом, болью отзываясь в сердце. Но я должен.

Айле нужно время побыть наедине с собой. Подумать и осознать произошедшее. Но я надеялся, что она услышала мои слова.

Потому что они были правдой.