ГЛАВА 35

Выключив свет и уже почти шагнув за порог, я избегала смотреть на место на полу рядом с ванной. Здесь было безупречно чисто, но я не хотела вновь вспоминать о произошедшем.

Подойдя к кровати, я присела на край. Солнце уже садилось, окрашивая комнату в оранжевые тона, немного успокаивая меня.

Несмотря на то, что проспала почти весь день, я всё равно чувствовала себя вяло. После того, как Мэдди принесла завтрак, меня навестила Лена. Выражение её лица разбило моё сердце. Женщина отругала меня. Она плакала. Мы плакали.

А затем Лена потянула меня на кровать и, сев рядом, стала что-то напевать. Её нежный голос действовал на меня умиротворяюще. Женщина в утешающем жесте гладила мои волосы и, совсем скоро, я уснула с лёгкой улыбкой на устах.

Возможно, Алессио не солгал.

Возможно, я была любима. Во всяком случае, мне хотелось в это верить.

Вырывая меня из мыслей, раздался стук.

Раздавшийся стук вырвал меня из мыслей.

– Да?

Дверь медленно открылась, и я не без изумления уставилась на вошедшего Николая.

– Как себя чувствуешь? – спросил мужчина, как и всегда, бесстрастно.

– Хорошо…

Что он здесь делает?

– Правда? – Николай вопросительно наклонил голову к плечу, испытующе рассматривая меня.

Положив руки на кровать, я рассеянно выводила пальцами на покрывале узоры. Казалось, из-за его присутствия, комната стала меньше, а от тёмного пристального взгляда наёмника у меня по спине пробежали мурашки.

– Я… чувствую себя лучше, – исправилась я.

Не отводя взгляд, Николай кивнул. На секунду он замер, задумавшись, а затем шагнул вперёд, останавливаясь передо мной.

Вниз по затылку покатилась капелька пота. Теперь я нервничала ещё больше. Почему он здесь? Пришёл, чтобы поиздеваться надо мной? Подумав об этом, я поёжилась.

Некоторое время мы молча рассматривали друг друга, а затем Николай перешёл к действиям. Не отводя от меня глаз, мужчина снял свой пиджак и положил его рядом на стул. Когда я увидела, что наёмник начал расстёгивать и белую рубашку, мои глаза широко распахнулись.

– Что… ты…

– Знаешь, как я получил этот шрам? – спросил он, поднеся ладонь к лицу. Я подняла взгляд от его груди. Глаза Николая были пусты, а губы сжаты в тонкую линию.

Я никогда особо внимания не обращала на его шрам. Скорее, это даже потому, что всегда избегала смотреть на его хладнокровное и злое лицо. Но теперь, когда Николай намеренно привлёк моё внимание к нему, я увидела – это был след от глубокой раны.

Должно быть, было очень больно. Поёжившись, я подумала о том, откуда он у него.

Когда я наконец покачала головой, Николай кивнул и продолжил расстёгивать свою рубашку. Мужчина повернулся лицом к стене, открывая мне вид на свою спину.

Прикрыв ладонью губы, от увиденного, я забыла, как дышать.

– О, Господи, – ахнула я.

Вся его кожа была покрыта шрамами. Они выглядели старыми, но ни один из них так и не побледнел. Некоторые были длинными и глубокими. Какую же агонию ему пришлось вытерпеть.

Я заметила, как сжались его мышцы. Мощное тело застыло в напряжении. Николай повернулся и я, на этот раз не сдерживаясь, всхлипнула, едва сдерживая слёзы.

Его грудь и торс тоже были усеяны бороздами от старых ран.

– Откуда? – прохрипела я.

– Шесть лет назад я попал в плен к итальянцам. Почти четыре недели. Они пытали меня днями и ночами. Хотели выбить кое-какую информацию.

Моё сердце сжалось. Судорожно хватая воздух, я пыталась сделать вдох. Итальянцы? О, Боже. Нет. Только не снова.

Как много жизней разрушила моя семья?

– А ты? В смысле, ты рассказал что-то? – сорвался с мох губ шепот. У меня никак не получалось отвести взгляд от его покрытой шрамами груди.

Услышав, как мужчина усмехнулся, я подняла взгляд. Он смотрел на меня точно, как на сумасшедшую.

– Нет, Айла. Я не сказал ничего. За Алессио я бы встал под пулю. Ты правда думаешь, что я бы его предал?

Нет, я так не думала. Николай был хладнокровным и суровым. Казалось, ему чужды человеческие чувства, но, судя по тому, что я увидела за то короткое время здесь – он преданный человек. И всегда готов защитить Алессио.

Когда наёмник сказал, что встал бы за Иваншова под пулю – я поверила. Казалось, он гордился своими словами.

– Я был уже на грани смерти, когда Алессио и остальные нашли меня. Большая кровопотеря, повреждение нервных окончаний и отёк мозга. Как следствие, три недели в коме, – замолчав, Николай сделал глубокий вдох. – Когда пришёл в себя, я был вынужден вновь учиться ходить. А ещё спустя несколько дней мне поставили диагноз – посттравматическое стрессовое расстройство.

Моё сердце рухнуло вниз. Этого я точно не ожидала. Сквозь беспристрастную гримасу, я увидела вспышку боли в глазах мужчины. И непролитые слёзы побежали вниз по моим щекам. Заметив это, Николай распахнул веки. Его кадык дёрнулся, словно наёмник только что сглотнул вставший в горле ком.

– Кошмары, галлюцинации, агрессия, депрессия и ненависть к себе. Они – константа моей жизни, – продолжил он, отведя взгляд.

Его боль взывала ко мне. Потому что я понимала, каково это.

– Помню, как, хотел покончить со всем. Как приставил к виску пистолет, – сказал Николай.

Нет.

– Но Алессио удалось отговорить меня. Виктор. Феникс. Артур. Лена. Все они. Им было не всё равно. Я жив только благодаря им, – признался наёмник.

Выражение его лица смягчилось. Извечная холодная маска исчезла.

– Думаю, ты сейчас гадаешь, зачем я рассказываю всё это? – резко рассмеявшись, Николай покачал головой. – Потому что хочу, чтобы ты знала: я понимаю. Через что бы тебе ни пришлось пройти – я понимаю. Мы понимаем. Никто в этом поместье не идеален. Кого-то преследует боль прошлого, в то время, как другим повезло немного больше. Но мы знаем. Мы понимаем. И хотим помочь.

Николай был немногословным мужчиной. У меня перехватило дыхание от того, что он поделился со мной своей историей.

Возможно, русские и смогут понять. Но я всё ещё остаюсь дочерью их врага.

Возможно, будь я кем-то другим; возможно, не будь я Абандонато – это не имело бы значения. Но, останутся ли они при своём желании помочь, если узнают, что я – ребёнок Альфредо? Итальянка? Часть той семьи, которую они так ненавидят.

– Я не знаю, что тебе пришлось пережить. Но если ты добралась так далеко, тогда ты боец. Ты не слабая, – продолжил Николай на удивление мягким голосом.

Он медленно наклонился ближе и замер всего на расстоянии дюйма. Мужчина был так близко, что его ноги почти касались моих. Я нервно сглотнула и чуть отклонилась назад, чтобы посмотреть ему в лицо. Николай был очень высоким – настолько, что макушкой я доставала только до его торса. Наёмник нависал надо мной, в то время как я пыталась справиться со слезами.

Мужчина, пристально и испытующе, рассматривал меня своими чёрными глазами. Они блестели в лучах уходящего солнца. Сложно предугадать, что происходит в его голове.

Почувствовав тепло на своей руке, я распахнула глаза. Опустив взгляд, я увидела, как огромная ладонь Николая накрыла мои бинты. Большим пальцем он погладил их, отчего у меня внутри всё перевернулось.

– Ты важнее этого, – прошептал наёмник.

В голове пронёсся голос Алессио и его слова, сказанные утром: «Ты значишь больше, чем думаешь». Подняв вторую ладонь, я прикрыла губы, пытаясь сдержать всхлип.

– Ты боец, Айла. Так продолжай драться. Не сдавайся.

Николай в последний раз нежно погладил мою руку, прежде чем отстраниться, отступая назад.

Он ушёл, не проронив ни слова. А я всё плакала, глядя на свои перебинтованные запястья.

Я никогда не считала себя бойцом. Я была слабой. Сломленной.

Но Николай считал меня сильной. Он был прав: я добралась далеко. Я пережила годы пыток, так почему сдалась сейчас?

Я легла на кровать и, глядя в потолок, дала волю слезам.

«Ты значишь больше, чем думаешь».

Голос Алессио вновь и вновь звучал в моей голове. У меня есть Мэдди, Лена, Алессио… и Николай. Они понимали меня. Не задавали вопросов. Они просто приняли меня.

«Возможно, я действительно что-то значу для них», – подумала я.

Не знаю, сколько прошло времени, но из мыслей меня вырвал ещё один стук. Сев, я крикнула:

– Входите.

Дверь открылась. В комнату, с широкой улыбкой на лице, вошла Мэдди. В руках девушка держала огромный букет розовых цветов.

– Как самочувствие? – бодро спросила она.

– Всё хорошо, – ответила я, глядя на цветы. Они были такими красивыми. Кивнув на букет, я перевела взгляд на Мэдди. – Что собираешься с этим делать?

Её карие глаза заблестели, и подруга вновь улыбнулась.

– Они для тебя, глупышка.

– Для меня? – удивившись, уточнила я.

– Ага. Это розовые каллы, – продолжила она, направившись к моей тумбочке.

Мэдди вытащила из вазы другие цветы и поставила эти.

– Такие красивые.

Я не могла оторвать от них глаз.

Замерев на миг, Мэдди повернулась ко мне.

– Алессио купил их для тебя, – медленно призналась она. – Передал, чтобы ты выздоравливала.

Я выпрямилась и вопросительно посмотрела на подругу. Улыбнувшись, она кивнула.

Протянув руки, я прошептала:

– Могу я взять их?

Мэдди протянула мне цветы. Как только мои пальцы коснулись стеблей, я прижала букет к себе и вдохнула нежный аромат. Пахло освежающе. И сладко.

Но не от того моё сердце забилось чаще.

Никто раньше не дарил мне цветы. Никогда.

Но Алессио… Он был первым. И это самые красивые цветы на свете.

Моё сердце перевернулось. Я не могла сдержать улыбку. Маленькая и едва заметная, но она всё же была.

– Такие красивые, – вновь прошептала я.

– Знаю, – так же шёпотом ответила Мэдди.

Я подняла на девушку взгляд и она, глядя мне в глаза, улыбнулась.

– В этот раз, я согласна с его выбором.

Она пробормотала что-то ещё себе под нос, но едва ли я обратила на это внимание.

Мой мир сосредоточился вокруг букета цветов в моих руках. Я вновь наклонилась и вдохнула его аромат.

Ты любима. Ты важна.

Прикрыв глаза, я вновь услышала в голове голос Алессио.