— О, она слишком умна для схемы, милый. — Нони сжала мою руку и удержала взгляд. — Тебе придется приложить честные усилия. Она не дурочка. — Затем она посмотрела на него проницательным взглядом, который напомнил мне мою бабушку. — Capisce? (прим. перев. с ит. Понял?)

Ник кивнул, и они обменялись взглядами, из-за чего я задумалась, что именно знала его бабушка.

— Ну как, детишки, вы голодны? У меня есть ветчина. Пойдем, я накормлю вас. — Она двинулась между нами, слегка прихрамывая, а мы с Ником обменялись тайными улыбочками на ее обычное желание уже через пять минут накормить все рты, что проходят через ее двери, и мое сердце неожиданно кольнуло.

— Нет, спасибо, Нони. Мы только что поели. Как твое новое бедро? — Ник поднял холодильник и последовал за ней из комнаты, опуская свою сумку рядом с лестницей. Я сделала то же самое, бросив короткий взгляд наверх, и задумавшись, ждет ли Ник, что мы будем делить комнату вместе.

— Ох, все хорошо, — она дважды постучала по своему бедру и прошла через столовую. — Практически как новое, — толкнув старую дверь, она шагнула в просторную кухню фермерского дома. За последние лет сто она, вероятно, была перестроена несколько раз, но я сомневалась, что за последние двадцать пять лет многое изменилось. Хотя я была сыта, мой рот наполнился слюной при виде двух пирогов на столе, один пирог — решетка, а другой — с крошечными слезинками, вырезанными на его золотистой корочке.

— Я привез торт, Нони. Поставить в холодильник? — Ник поставил холодильник на старый круглый стол на восемь человек, и открыл его. Он осторожно поднял тарелку с тортом и поставил ее на стол.

— Так нормально, — она потянулась в нижний шкаф и вытащила синюю пластиковую крышку для торта, которая треснула в нескольких местах и была заклеена коричневым скотчем. Когда она накрыла торт, мы с Ником посмотрели друг на друга и покачали головой. Нони никогда ничего не выбрасывала, пока этим еще можно было пользоваться.

— Теперь я знаю, что тебе подарить, — сказал Ник. — Новую крышку для торта.

— Чушь, эта еще хорошая. Хотите пиццелли? Мария вчера приготовила его. — Она открыла большой контейнер для маргарина, в котором на самом деле было печенье. — Мы можем перекусить на крыльце, так как сегодня неплохая погода.

Мария была мамой Ника. Я всегда любила ее, но мой желудок странно сжался от мысли, что мне придется встретиться лицом к лицу со всей семьей Ника вечером на праздничном ужине. Что они знали? Какой будет наша история? Мне нужно спросить Ника, что он рассказал им семь лет назад, что означает, открыть дверь разговору о нашем прошлом.

Но, может, настало время.

#

Последнее, что мне было нужно, еще больше еды, но это было домашнее пиццелли. Я не могла отказаться. Мы с Ником взяли его и последовали за Нони на крыльцо. Она выбрала кресло-качалку, а мы с Ником сели на стулья. От первого укуса печенья — сладкого, легкого и восхитительного — я улыбнулась, вспомнив, как Анджелина сказала анусовое, вместо анисового.

— Что смешного? — спросил Ник.

Захихикав, я рассказала им историю, немного поморщившись, когда произносила «анус» рядом с Нони. Но Ник громко смеялся, качая головой.

— Не могу дождаться встречи с этой девушкой.

— Она довольно оригинальный человек, — я дожевала свое последнее печенье и думала, взять ли еще одно.

— Эй, эти стулья надо немного покрасить, Нони. — Ник провел одной рукой по отшелушивающийся поверхности. — У тебя есть краска? Я могу сделать это перед завтрашним отъездом.

— Думаю да. В сарае. Ты можешь спросить своего дядю Билла, он знает.

Если я правильно помнила, Билл управлял фермой, а его семья жила где-то в доме на обширной территории. Но у него было много родственников — я никогда не могла запомнить всех.

— Эй, Ник, — сказала я, вспомнив наш вчерашний разговор об истории его семьи: — Давай спросим Нони о фото.

— Каком фото? — спросила Нони.

— Свадебное фото Папы Джо и Крошки Лупо. Моя мама дала мне копию, чтобы я повесил ее в ресторане.

— Это красивая фотография, мне любопытно, когда она была сделана и хотелось бы что-нибудь узнать о невесте. — Я подтолкнула ногу Ника носком сандалия. — Ник почти ничего о ней не знает, даже имя.

Нони рассмеялась, ее затуманенные голубые глаза осветились, как у старого человека, когда речь заходит о давнем прошлом.

— Все называли ее только Крошка. Даже я была выше, чем она, хотя в свои лучшие годы я была примерно 154 сантиметра. Но ее звали Фрэнсис. Фрэнсис О'Мара. Она была ирландкой, настоящей чертовкой.

— Мужчины Лупо любят чертовок, — Ник подтолкнул меня в бок.

— Так и есть, — согласилась Нони, решительно кивнув, что было эквивалентом «дай пять» у бабушек. — Но также Крошка была любезной. Она знала, каково это, войти в большую итальянскую семью и попытаться вписаться. Всю свою жизнь она была добра ко мне.

— Я рассказал Коко, что папа Джо был контрабандистом во время сухого закона, — сказал Ник.

Она кивнула.

— Правильно. Он с бандитами возил виски из Канады. Истории, которые они рассказывали... как в кино или что-то подобное. — Она рассказывала байки подпольных баров о побегах и мафиозных похищениях. Каждая деталь приводила к еще дюжине историй из уголков ее памяти, и мы с Ником слушали ее почти час с отвисшей челюсть и широко открытыми глазами.

— Это удивительно, — сказала я. — Все это на самом деле происходило?

Нони пожала плечами.

— Они говорили, что да. В любом случае, это хорошие истории. Хотя история любви папы Джо и Крошки тоже великолепна. Когда-нибудь я расскажу ее.

— Любовь с первого взгляда? — восторгалась я.

— Ну, он так говорил. Она сказала, что терпеть его не могла в течение многих лет. Но он сломил ее…

— Мы хороши в этом, — Ник толкнул меня в плечо.

Проигнорировав его, я наклонилась вперед на своем стуле.

— Вы должны записать все это, Нони. Я могу помочь, — предложила я. — Я могу печатать, пока вы будете говорить, что помните.

— Великолепная идея, — сказал Ник.

— Ладно, конечно, — Нони наклонила голову. — Знаешь, где-то здесь у меня есть старый фотоальбом семьи Лупо. Может быть, в чемодане на чердаке. Я не могу больше туда подниматься, но, вы, детишки, можете поискать.

— Мы определенно сделаем это, — Ник встал и потянулся. — Мы с Коко хотим пойти на пробежку перед ужином. Может, поплавать. Хорошо? Или я нужен тебе сейчас?

— Нет, нет. Вы можете идти. Я немного посижу здесь. Ужин будет не раньше семи.

— Хорошо. Сегодня готовлю я, Нони, поэтому даже не пытайся приготовить ужин без меня, — пригрозил он, предложив мне руку, чтобы подняться со стула.

— Я могу пустить тебя на свою кухню, Ник Лупо, но этого не случится, если я поймаю тебя купающимся голышом в моем озере. Скажи этому мальчишке держать свои трусы на себе, Коко.

Я улыбалась, когда он помог мне подняться на ноги.

— Скажу, Нони. Можете рассчитывать на меня.

Ник придержал дверь открытой и последовал за мной в дом. Я подхватила свой чемодан и направилась наверх, шепча через плечо:

— Твои трусы останутся на тебе, мальчик. Слышишь меня?

Затем я вскрикнула, когда он поймал меня одной рукой за талию, прижал крепко к своему телу и пронес меня остаток пути наверх.

— Следи за тем, кому приказываешь, маленькая девочка. Во мне течет бандитская кровь, и она горяча.

Бандитская кровь.

Черт.

16 глава

Я упорно бежала, подошва моих «Найк» поднимали пыль на грунтовой дороге. Мое тело взрывалось, охваченное энергией, подпитываемое разочарованием и адреналином, и эти чувства усиливались по мере того, как быстро я бежала.

— Иисус, Коко, не спеши. — Ник с легкостью поравнялся со мной, хотя я была рада слышать его тяжелое дыхание. — Ты вымотаешься еще на первой миле.

— Не поспеваешь? — подразнила я, вытягивая ноги, чтобы удлинить каждый шаг.