Мне требуется всё моё самообладание, чтобы поддерживать свою игру на должном уровне. Чтобы скрыть, как сильно он меня возбуждает, воспламеняет мои внутренности, и как один только звук его голоса, ощущения от его прикосновений и намёк на его властность вдребезги разбивают мой контроль.

Я нарочно закусываю губу и в задумчивости поднимаю взгляд, прежде чем снова смотрю на него:

— Хммм, я бы сказала, даже капельку выше среднего, — мои слова сочатся сарказмом, пока я ухмыляюсь ему, обманывая сквозь зубы.

— Может быть, мне стоит продемонстрировать тебе свои умения ещё раз. Уверяю тебя, достойно — неточная оценка.

Он громко фыркает, когда я отталкиваюсь от него и снова вызывающе иду к двери.

— Мне нужно порастягиваться, — говорю я, чувствуя его позади себя. — Зайдёшь? — спрашиваю я невинно, с широкой победоносной улыбкой на лице, которую он не может видеть.

— Если ты будешь так же крутить задницей, то да, — бормочет он себе под нос, следуя за мной в дом.

Я веду его в гостиную, надеясь, что Хэдди занята в другой части дома, и предлагаю ему место на диване, пока опускаюсь на пол прямо перед ним для растяжки.

Я развожу ноги так широко, как могу, и наклоняюсь вперёд, грудью ложась на пол и вытягивая руки перед собой. От того, что на мне спортивный топик, и груди прижаты к полу, декольте выталкивает их наружу, создавая дополнительное возвышение. Я вижу, как глаза Колтона блуждают по моему телу, останавливаясь на груди, и начинаю изгибаться, целенаправленно демонстрируя моих «девочек», чтобы свести его с ума. Слышу его полное желания шипение и вижу, как он невольно сглатывает.

— Итак, Колтон, — говорю я, растягиваясь поверх одной своей ноги, и поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него. Сдерживаю улыбку, потому что вижу, как его глаза затуманила похоть. — Чем я могу тебе помочь?

— Бог мой, Райли, — он проводит рукой по волосам, его глаза, метнувшиеся ещё раз к моему декольте, наконец, встречаются с моими. Он неосознанно облизывает языком нижнюю губу.

— Что? — откликаюсь я, глядя на него глазами лани, как будто и понятия не имею, что он возбуждён. Я никогда не вела себя как роковая женщина — не хватало смелости — но что-то в Колтоне позволяет мне чувствовать себя дерзкой и смелой. Это совершенно опьяняюще — смотреть, как он реагирует на малейшие мои телодвижения.

— Нам нужно поговорить о прошлой ночи, — я вижу, как сузились его глаза, когда я сменила позу, улегшись на спину. Я поднимаю правую ногу и тяну её к себе до упора, прижимая к груди; моя голень в сантиметрах от моего носа. Поднимаю голову и смотрю на Колтона через образовавшуюся между моими ногами «вилку», побуждая его продолжать. Он громко прочищает горло, прежде чем продолжить, замявшись на мгновение, чтобы восстановить ход мыслей:

— Почему ты ушла? Зачем сбежала? Снова.

Я переключаюсь на другую ногу, не торопясь, прижимая её к себе и подтягивая к голове, и издаю низкий стон от удовольствия, потому что мне хорошо от того, как мои сжатые мышцы растягиваются.

— Колтон…

— Ты можешь остановиться, пожалуйста? — рявкает он, беспокойно елозит по дивану и поправляет растущую выпуклость, упирающуюся в шов его шорт. — Чёрт! — ругается он снова, когда я переворачиваюсь, принимая позу эмбриона, сворачиваясь и подставляя его взору свою задницу. — Ты, в этих обтягивающих штанах, такая гибкая и свернувшаяся пополам — заставляешь меня терять концентрацию!

Кокетливо и невинно хлопая ресницами, я бросаю на него взгляд через плечо:

— Ммм? — притворяюсь, будто не расслышала его слова.

Колтон раздраженно вздыхает:

— Ты добьёшься того, что я забуду свои извинения и возьму тебя прямо здесь, на полу. Жестко и быстро, Райли.

— Ох, — это всё, что мне удаётся произнести на это его оплетённое угрозой обещание, посылающее сквозь меня ударные волны, отчего моё тело начинает ещё больше жаждать его умелых прикосновений. Мои губы приоткрываются, напоминая лёгким дышать. Соски от этой мысли твердеют. Я привожу себя в сидячее положение, скрещивая ноги и поправляя топ, таким образом, пытаясь скрыть, как возбуждено от его слов моё тело:

— Вообще-то, я уверена, что это я должна извиняться, Колтон.

Он игнорирует мои слова; в его глазах, устремлённых на меня, мелькает множество эмоций:

— Почему ты ушла, Райли?

Меня тут же поглощает его командный тон, а моя уверенность слабеет. Я пожимаю плечами:

— По нескольким причинам, Колтон. Я говорила тебе, что просто не такая. Не девушка на одну ночь.

— Кто сказал, что это только на одну ночь?

Во мне пузырём растёт надежда, но я быстро пытаюсь задушить её. Не на одну ночь? Тогда какого чёрта это было? Что это за фигня? Я пытаюсь сообразить, чего он хочет. Что, он думает, между нами происходит. Я смотрю в его глаза, ища подсказку, но выражение его лица бесстрастно.

— Что? — на моём лице отражается смятение и растерянность. — Ты оставил меня. Я полагала, обязательство быть рядом тебя тяготит.

— Это не так, — он пожимает плечами, не давая другого объяснения. — Я не верю тебе, — он скрещивает руки на груди, натягивая бицепсами рукава футболки, и откидывается на диване. Выгнув брови и ожидая моего ответа.

— Что? — он же оставил меня.

— Твои оправдания прошлой ночью. Я не куплюсь на это. Почему ты ушла, Райли?

Предполагаю, это конец о «не-завожу-подруг» дискуссии. А что насчёт комментария я-не-на-одну-ночь? Как мне объяснить ему в качестве ответа, ЧТО он заставил меня почувствовать прошлой ночью после того, как покинул кровать? Использованной и пристыженной. Как рассказать, что он сделал мне больно, не открывая, что у меня к нему есть чувства? Чувства означают драму, а он предупредил меня, что не хочет и не потерпит этого в своей жизни.

— Я просто… — я глубоко вздыхаю, освобождая волосы, собранные в «конский хвост» от резинки, и позволяю им рассыпаться по спине, пытаясь в это время найти правильные слова. Смотрю ему прямо в глаза, полагая, что честность — самый правильный путь. — Ты дал понять, что сделал со мной. С нами... — чувствую, как щёки заливает тепло от смущения, что становлюсь похожа на убогую, ноющую женщину. — Твоя категоричная ругань продемонстрировала, почему мое присутствие больше не требуется.

Он смотрит на меня с опаской, быстро моргая, как бы обдумывая мои слова. Я пытаюсь сохранить бесстрастное выражение лица, максимально невыразительное, чтобы он не заметил боль, которую я испытываю, наблюдая за сменой несчётного числа эмоций, пробегающих по его лицу, пока он изо всех сил пытается обрести опору.

— Милостивый Иисус, Райли! — бормочет он, прикрывая на мгновение глаза, открывая и закрывая рот, как будто есть больше, чем он может сказать. Наконец, он возвращает взгляд ко мне. — Ты и понятия не имеешь… ты заставила меня… — он резко обрывает фразу на полуслове и отходит к окну. Я слышу, как он шепчет проклятия, и это тяжестью ложится на меня. — Я просто хочу защитить тебя от… — он снова замолкает, и только громкий вздох завершает его высказывание. Колтон хватает себя за шею и тянет, пока не опускает голову на плечо. Останавливается в таком положении и смотрит на лужайку перед домом; мы оба замираем в созерцательной тишине.

Я заставила его что? Защитить меня от чего? Закончи предложения — молча умоляю я его, когда смотрю на его напряжённую фигуру в обрамлении утреннего света. Мне просто нужна хоть капля честности от него. Признак того, что случившееся означало больше, чем просто быстрый перепихон. Я бы всё отдала, чтобы видеть в этот момент его лицо. Попытаться прочитать эмоции, которые он прятал от меня.

Колтон оборачивается, и на его лице нет и следа прежних переживаний.

— Я просил тебя остаться, — он произносит эти слова как единственное извинение за вчерашнее. — Это всё, что я могу дать тебе сейчас, Райли. Всё, на что я гожусь, — его голос груб и пропитан чувством, которое я бы определила как сожаление. Я чувствую, как будто этими словами он пытается сказать мне гораздо больше, но не уверена, что именно. На пару минут его слова повисают между нами; Колтон стоит, стиснув зубы, взгляд напряжен.