— Ты готова как следует повеселиться?

Я не знаю, какого ответа он от меня ждет, так как он просто украл моё дыхание, но как только мне удаётся сказать: «Определённо!», он выпускает меня из объятий, чтобы открыть заднюю дверь машины.

Колтон вытаскивает черную поношенную бейсболку, с истёртым пятном на козырьке. Эмблема на нашивке выглядит как шина с двумя крыльями, вылетающими из центра; края нашивки загибаются, свидетельствуя о частом использовании.

Колтон натягивает бейсболку пониже на голову, используя обе руки, чтобы выровнять должным образом край, прежде чем повернуться ко мне со смущенной гримасой:

— Извини. Просто проще, если я с самого начала буду инкогнито.

— Нет проблем, — отвечаю я и тяну себя за губу. — Мне нравится.

— О, правда? — Он хватает мою руку, и мы начинаем пробираться между припаркованных автомобилей ко входу.

— Да, я вроде как хорошо подхожу бейсболистам, — дразнюсь я, посматривая на него и делая максимально искреннее лицо.

— Не гонщикам? — спрашивает он, теребя мою руку.

— Не особо, — откликаюсь я невозмутимо.

— Кажется, чтобы переубедить тебя, мне придётся стараться сильнее, — говорит он с намёком.

— Это отнимет очень много сил, — на моём лице игривая улыбка, я наблюдаю за ним, его глаза в тени, скрыты козырьком кепки. Я раскачиваю наши руки. — Как думаешь, ты готов принять вызов, Ac?

— О, Райли … — журит он меня, — не проси чего-то, с чем не сможешь справиться. Я говорил тебе, что могу быть очень убедительным. Разве ты не помнишь, как в прошлый раз отважилась бросить мне вызов? — он притягивает меня к себе, обнимая за плечи.

Как я могу забыть? Я здесь сейчас из-за того псевдо-пари.

Мы подходим к кассе, и Колтон проявляет свою власть, покупая нам билеты, а также браслеты, которые дают нам полный доступ ко всем аттракционам и играм на карнавале. Мы проходим через ворота, Колтон дергает вниз козырёк бейсболки, скрывая глаза, и кладёт руку мне на поясницу. Мои ноздри заполняют запахи земли, масла для жарки и аромат барбекю, пока глаза восхищаются ослепительно мигающими огнями. Я слышу суматоху на небольшой горке справа от нас, которая сопровождается криками развлекающихся, когда они несутся вниз. Вокруг много маленьких детей, блуждающих с ошеломлёнными взглядами, сжимающих в одной руке шары, а в другой — руки родителей; их волнение и удивление ощутимы. На стендах игровых площадок чинно висят мягкие игрушки, гарантированно бросаясь детишкам в глаза. Рука об руку гуляют подростки, не особо впечатляясь тем, что они на карнавале, скорее, радуясь, что развлекаются одни, без родителей. Не могу сдержать улыбку, потому что, несмотря на взрослость, тоже радуюсь, что пришла в парк аттракционов — в их возрасте я не бывала на ярмарке.

— С чего начнём? — спрашивает Колтон, пока мы лениво прохаживаемся, взявшись за руки, улыбаясь и вежливо отказываясь от предложений «выиграть приз».

— Сначала катания на горках, — решаю я, оглядываясь. — Правда, не знаю, какую выбрать первой.

— Ты — моя родственная душа! — похлопывает он свободной рукой себя по груди, улыбаясь мне.

— Адреналиновый наркоман! — говорю я ему, пихая его бедро своим.

— Чертовски верно! — смеётся он, пока мы подходим к аттракциону, вывеска которого гласит «Гоночная аллея». — Так которая, Райли?

Размышляю, замечая, что на нас уставились несколько женщин. Сначала я волнуюсь, что они узнают Колтона, но потом понимаю, что они, вероятно, смотрят на мужчину рядом со мной с чисто женским удовлетворением.

— Хммм, — я рассматриваю горки, желая отдать предпочтение какой-нибудь давно любимой. Указываю на ту, что ближе к нам. — Мне она нравилась, когда я была ребёнком!

— Старый добрый Tilt-A-Whirl (прим. — аттракцион, на котором вы садитесь в кабинки в форме ракушек, которые наклоняются и вращаются вокруг своей оси, в то же время едут по кругу), — смеётся Колтон и тянет меня в сторону. — Давай уже, пойдём, — его энтузиазм покоряет. Мужчина, который гоняет по треку со скоростью не одна сотня миль в час, тусуется со звёздами Голливуда, и мог бы в этот момент быть в каком-нибудь высококлассном месте, в восторге от катания на обычном аттракционе. Со мной. Я должна ущипнуть себя.

Мы встаём в очередь. Он мягко толкает меня в плечо:

— Расскажи мне больше о себе, Райли.

— Это собеседование — часть свидания? — игриво дразню я его. — Что ты хочешь знать?

— Какова твоя история? Откуда ты родом? Какая у тебя семья? Каковы твои тайные пороки? — вызывает он меня на откровенность, беря за руку и поднося её к губам. Незамысловатый признак привязанности просачивается сквозь защитную стену вокруг моего сердца.

— Все пикантные подробности, да?

— Ага, — его лицо освещает усмешка, и он тянет меня к себе, чтобы небрежно положить руку на мое плечо. — Расскажи мне все.

— Ну, я выросла в типичной семье среднего класса в Сан-Диего. Моя мама владеет фирмой по дизайну интерьера, а отец восстанавливает старинные памятные вещи.

— Очень круто! — восклицает Колтон, а я тянусь, чтобы соединить свою руку с его рукой, которая небрежно покоится на моём плече. — Какие они?

— Мои родители? — Он кивает. Его вопрос удивляет меня, потому что он вне просто поверхностного интереса. Как будто Колтон действительно хочет меня узнать. — Мой папа — человек А-типа (прим. — ориентирован на успех), у него всё упорядочено, в то время как моя мама очень творческая личность. Свободная духом. Противоположности притягиваются. Мы очень близки. Их весьма расстроил тот факт, что после колледжа я решила остаться в Лос-Анджелесе, — пожимаю плечами. — Они замечательные, просто слишком беспокоятся. Знаешь, типичные родители, — мы немного продвигаемся в очереди, пока одни люди покидают вагонетки, а другие их заполняют. — Мне очень повезло с ними, — признаюсь я, чувствуя укол тоски, потому что не видела родителей уже несколько недель.

— А братья или сёстры? — спрашивает Колтон, перебирая мои пальцы в своей руке.

— У меня есть старший брат. Таннер, — мысль о нем заставляет меня улыбаться. Колтон слышит в моём голосе почтение, когда я говорю о моем брате, и мягко улыбается мне в ответ. — Он много путешествует. Никогда не знаешь, где он будет через неделю. Он корреспондент Associated Press[6] на Ближнем Востоке.

Он замечает мой наморщившийся лоб:

— Не самая безопасная нынче работа. Похоже, ты сильно волнуешься.

Я прислоняюсь к нему:

— Да, но он занимается тем, что любит.

— Определённо, я его понимаю, — мы снова продвигаемся вперёд. — Как думаешь? Сейчас наша очередь?

Я делаю шаг, вставая перед Колтоном, поднимаюсь на цыпочки и оглядываю поток людей перед нами. Сквозь меня проходит лёгкий трепет, когда его руки оказываются по обеим сторонам моего туловища, в месте, где талия переходит в бёдра. Я задерживаюсь в таком положении немного дольше необходимого, потому что не хочу, чтобы эти руки исчезли.

— Хм, думаю, в следующий заход, — говорю я, опускаясь.

Вместо того чтобы убрать руки, Колтон оборачивает их вокруг меня и укладывает на моё плечо свой подбородок. Я погружаюсь в него, своей мягкостью против его стали, и на мгновение прикрываю глаза, впитывая ощущение от его присутствия.

— Итак, закончи рассказывать о себе, — мурлычет он мне на ухо, его лёгкая небритость трётся об изгиб моей шеи.

— Да больше особенно не о чем рассказывать, — тихонько пожимаю плечами, не желая, чтобы он отодвинулся. — Много участвовала в спортивных состязаниях, пока училась в школе. Поступила в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе. Познакомилась с Хэдди, когда она стала моей соседкой по комнате. Четыре года спустя специализировалась по психологии несовершеннолетних в области социальной работы. Получила работу и занимаюсь этим до сих пор. Всё достаточно обыденно.

— Нормальная жизнь — не обыденна, — поправляет он меня. — Нормальная жизнь — желательна.

Я собираюсь спросить его, что он подразумевает под своим комментарием, но тут мы продвигаемся ещё и подходим к изогнутой поверхности горки. Проскальзываем в вагонетку, опускаем поручень безопасности и ждём, когда заполнятся остальные места.