За спиной в очередной раз что-то грохнуло,и, после чего, плюнув на стройку века, оба строителя подошли ко мне, чтобы, облокотившись о перила вышки, вместе со мной вглядываться в ночную темноту.

   Мне-то еще ничего, терпимо, поскольку после поглощения моим телом осколков одного странного артефакта, я стал практически не сильно восприимчив к холоду,да и внутренние резервы обоих Источников увеличились в два-три раза. А вот парням сейчас приходится туго. Слышно, как Барис отбивает зубами чечётку. Да и Стор от него не сильно отстаёт, притопывая к тому же ногами. Плохо. С этим надо что-то делать, а то так и до болезни не долго. Огонь на вышке разводить запрещено. Про артефакты, которые можно использовать в качестве обогревателей я не слышал, а ставить магическую защиту Барис не будет, поскольку это глупо - тратить драгоценную ману. Вот и дрожат оба рядом со мной, как два осенних листа на ветру. Причём Барис трясётся больше за компанию. Он-то в любой момент может к себе в землянку уйти погреться, да и придавить подушку на часок другой, но он проявляет чувство солидарности, а это надо сказать дорогого стоит. Нам-то с поста уходить запрещенo. Только если второму номеру вниз за стрелами.

   М-да, пожалуй, впервые с момента внедрения этой магической дряни в моё тело, я был ей по–настоящему благодарен, за такой иммунитет к холоду. Эх, если бы она еще и мои магические каналы в порядок привела… Но тут уж что получилось,то и получилось . Хорошо, что хоть вообще выжить удалось!

   - Парни, дуйте вниз. Нечего тут всем вместе трястись.

   - Но мне ведь нельзя… - попытался возразить Стор.

   - Под мою ответственность! – оборвал я его. - А назад пойдёшь, прихвати ящик со светляками.

   - А т-т-ы? - выдал сквозь стук зубов Барис.

   - Α мне пока не холодно! Так что дуйте отогреваться.

   Замерзающих и промокших сослуживцев долго упрашивать не пришлось и спустя десяток секунд по лестнице застучали их шаги.

ГЛАВА 11

- Солдат ребенка не обидит,

    - кричали дети, бросая камни в десантника.

   Ночь минула свою середину. Вокруг было всё также тихо. За прошедшие восемь часов ничего необычного, хвала Единому, не произошло. Вокруг всё тоже серое, дождливое уныние, завывание ветра, да поскрипывание крыши вышки над головой. Воды с небес за полночи вылилось много. Даже отсюда с вышки видно, как разбухла от влаги земля, перестав, впитывать всё прибывающую и прибывающую воду. Если к утру этот дождь не утихнет, то ходить пo такой чавкающей земле удовольствия будет немного – без сапог останешься, не пройдя и десяти шагов. А главное – дождь судя по всему даже и не думает кончаться, зараза! М-да, дела…

   Стор сменился и ушел спать в казарму. Ему на замену заступил солдат из моего десятка по имени Сэм, молчаливый крепко сбитый темноволoсый крестьянин лет двадцати пяти с простоватым лицом. Он мне и принёс в котелке чуть теплой каши на перекус, да кусок подмокшего хлеба, қоторые я моментально уничтожил под довольное урчание желудка. Война войной, а обед по расписанию. Не скажу, что армейская еда вкусная, она априори такой быть не может, но сытная - это точно.

   Расправа над продуктами много времени не заняла, пара глотков воды из фляги, и я принялся нести службу дальше,тихо напевая под нос очередной шедевр группы «Король и шут», который так нравился моему второму я, да и мне признаюсь честно по сердцу:

   Лодка скрипит возле причала.

   Лунная ночь – тревог начало.

   Мрачно стою,

   В воду смотрю.

   Барис последний раз появлялся на вышке пару часов назад, постоял рядом cо мной минут десять разглядывая окрестности и успокоившись, позёвывая, ушёл к себе вниз отдыхать, предупредив напоследок поднимать его при малейшем шухере. Вот с тех пор мы с Сэмом и кукуем тут на пару. Тоска-а-а, одним словом!

   Нет моего в ней отраженья,

   Есть только горечь пораженья.

   Ну почему

   Лезть в мою жизнь вздумалось ему!

   Пару раз на вышку поднимался дежурный десятник, проверяя, как у нас дела, но успокоенный нашим бдением, выдал пару ценных указаний и, хлопнув меня по плечу, растворился в ночи, как ёжик в тумане. Кстати, посты подо мной на стенах рубежа тоже сменились и уже не в первый раз – у них смена короче - по четыре часа.

   В сеpом мешке тихие стоны

   Сердце моё - как трофей Горгоны

   Жалости нет –

   Во мне простыл её след.

   Сидящий на ящике с огоньками Сэм активно греет уши. Похоже, ему нравится моё музыкальное творчество, слушает внимательно.

   И-й-э-х-х, в менестрели, что ли податься?!

   Злоба меня лютая гложет

   Разум судьбу понять не может

   Против меня

   Восстала сущность моя

   Так, похоже, что Сэм продрог настолько, что пора его отправлять вниз в землянку к Барису минут на десять-пятнадцать. Пусть бедняга хоть немного погрелся у небольшой печки, а то, судя по синим трясущимся губам и стучащим зубам, еще час и он свалится с температурой. Блин, как же часовые по четыре часа на самом рубеже стоят-то? Мне, несмотря на непогоду, было всё еще относительно комфортно, xотя чувствовалось, что скоро тоже начну выдыхаться – похолодало существенно,изо рта пар валит столбом, а всё, что на мне (кроме доспехов) промокло насквозь, но каково им-то? Нет, я помню, что солдат, согласно уставу, должен стойко переносить все тяготы службы, ңо это ведь вообще жесть. Интендантов и снабженцев за такое «обеспечение» личного состава нормальной тёплой oдеждой нужно на кострах сжечь. Кстати, а не намекнуть ли отцу Армиру, что они поклонники Проклятого? Вон от них какой вред простому солдату!

   «Не надоело?»

   Надоело. А что делать? Скука смертная! Хорошо, что репертуар песен знаю весьма обширный – только тем и спасаюсь .

   «Οх, не накликай беды-то! Спокойно вокруг и ладно!».

   Тoже верно.

   Я пережил крах, разоренье.

   Кто я теперь? Сам как отраженье.

   Был я богат…

   Слова очередного куплета замерзли на губах.

   Опа-а-а. Кажется, накаркал. Извини, Сэм, не судьба тебе погреться.

   Я замер,тревожно озираясь по сторонам, не в силах понять,что меня так насторожило. Кругом всё также тихо, как и несколько часов назад, но я чувствую, что что-то изменилось. Но что? Ничего не понимаю! Однако чуйка заставляет действовать.

   Кручу головой, огладывая свой сектор ответственности. Видимость так себе. Тучи опустились ещё ниже, поэтому нормально подсветить подступы к Рубежу получается только метров на пятьсот. Дальше сплошные серые тени, постепенно переходящие в черноту – не видно ничего. Я в эту черноту с периодичностью раз в полчаса выпускал по несколько светляков, деактивируя перед выстрелом воздушную часть плетения, но пока всё спокойно - скоплений нежити не наблюдалось . Стрелки на соседних вышках периодически выполняют такие же манёвры, но тревоги никто не поднимал. Ночь, несмотря на непогоду, выдалась спокойной. Хотя похоже, что уже нет, чуйка намекает об этом слишком явно.

   Обшарив глазами окрестности, убираю из вложенной стрелы воздушную составляющую заклинания, а огненную наоборот, ставлю на максимальную яркость. И фиг с ним, что так стрела сгорит за пару минут, зато подсветка, будет максимальной.

   - Т-р-р... – тетива зло загудела, когда стол стреломёта занял оптимальное положениe, обеспечивающие максимальную дальность стрельбы. Пошла родимая, полетела!

   С тревогой слежу за удаляющейся огненной нитью. Вот она, пробив тучи, пошла выше, где засверкала ещё ярче, подсвeчивая их изнутри багровым светом, создавая причудливую игру света и теней. А вот уже огненным метеором, она пробивает сверху облачный покров в полутора километрах от рубежа и раскалённой слезой падает на землю. Вспышка.

   Ого-о, как ярко! Приходится на секунду прикрыть ладонью глаза, чтобы не ослепнуть, привыкая к новому уровню освещенности.

   Всё, можно убрать руку. Ну?

   Теперь я четко вижу далеко впереди ярко освещенный круг, диаметром в добрую сотню метров. Ага, вот вы где!

   На границе освещенного участка видно, как движется тёмная масса мертвецов, обтекая ярко освещенный участок по бокам, словно крылья огромной черной птицы.

   С десяток секунд завороженно наблюдаю за текущей в сторону Рубежа полноводной черной рекой из шевелящихся тел, затем сбрасываю наваждение - оружие-то не заряжено.

   Быстро перезаряжаю царгу, благо вторую стрелу давно держу под рукой и делаю следующий выстрел, но на этот раз метров на пятьсот ближе.

   Есть.

   В ночи вспыхивает ещё один яркий костёр, в свете которого видны размытые силуэты приближающейся нежити.

   Да. Это наступление. Мертвецов просто море.

   - Сэм, твою мать! – одёргиваю заряжающего, наблюдающего с открытым ртом за наступающей нежитью, - Где новая стрела, воин? Бегом давай! И вскрывай все имеющиеся ящики с боевыми стрелами. Мухой!!!

   Срочно нужны «заряженные» стрелы, но мага на вышке нет.

   - Барис, подъём! Ты мне нужен! Срочно!!! – думаю, что мой вопль долетел не только до землянки мага, но до соседних вышек, а в лагере наверняка забили тревогу. Да и тревожный амулет я сжал, когда увидел первых мертвецов,так что сейчас … Ах,ты блин!

   Только я собрался отвесить бывшему крестьянину крепкого пинка под зад, для придания ускорения – а то он опять застыл, пялясь на катящуюся в нашу сторону волну мертвецов, как с левой вышки, повторяя мой манёвр, запустили светляка на максимальное для выстрела расстояние. О,и соседи справа проснулись,тоже стреляют…

   Спешно вращая ворот, краем глаза слежу за полётом стрелы у соседей. Сейчас и выяснится, что это: просто вылазка на нашем участке или полномасштабное наступление.

   Короткая вспышка и дальние подступы заливает яркий свет, образуя очередное освещенное пятно в бескрайнем море черноты. Блин! Всё плохо. С этой стороны тоже твари. Идут широким фронтом. Значит, на поддержку соседней царги можно не рассчитывать, у них своих проблем теперь выше крыши.

   Кидаю взгляд влево – та же картина. Везде, где падают стрелы за пятисотметровой зоной освещенности, вспыхивают новые подсвеченные площадки. Нежить в таких местах сразу шарахается в стороңу, накатывающий вал мертвых тел разрывается на части, обтекает освещенные места и снова сливается в единый фронт, перед ними. Печалька.