А так любить деньги, как это умеет он, это надо уметь (простите за мой французский), вот это, понимаешь, сильные чувства. Иные и о детях так не заботятся, как он об этих симпатичных желтых кругляшах. Сколько, сколько ты сейчас прохрюкал, заплатишь за упокоение погоста в это деревне? Я не ослышался? Целых пятнадцать золотых? Блин, я же честно старался не заржать, а тут такой запрещенный приём, придётся закусить губу.

— Вы в своём уме, любезный,  — Стиг явно получал удовольствие от торга,  — предложить Академии эти жалкие гроши.

Да за эти деньги даже бакалавр-наёмник не возьмется за работу, а к вам отложив все свои дела, прибыл заведующий кафедрой Некромантии с учеником — двести!

«А двести рублей спасут отца русской демократии?» — блин, я закашлялся, поперхнувшись чаем. Наверно простудился по дороге, вот кашель и мучает. Я зажал себе рот платком и пытался молчать, в смысле кашлять в тряпочку. Уф-ф, уморили, честное слово. О, ударили по рукам на ста десяти монетах. Нормально подняли! Шестьдесят процентов

Академии — шестьдесят шесть монет, тридцать пять процентов Учителю — около тридцати восьми с копейками, пять монет с копейками — мне. Спасибо Учителю, а то мог вообще лапу сосать, выделил мне пять процентов. А то без бабла совсем хреново, степуху здесь ведь не платят…

— Тру-у, добрались господа маги, слава Единому,  — перекрестился, остановив клячу, наш извозчик,  — вон дом старосты, там ещё петухи на воротах вырезаны, туды вам.

Я с хрустом потянулся и выпрыгнул из телеги. Ё-моё, вы когда-нибудь бывали в жо… э-э, заднице мира? Нет?

Рекомендую приехать в Гадюкино, не пожалеете — очень познавательно: сверху льёт, снизу жижа по щиколотки норовит стянуть с тебя сапоги — даже при ураганном ветре можно не беспокоиться, знай себе пальцы в сапогах растопыривай пошире, да стой спокойно. А вообще данная деревенька — это что-то. Справа налево тянется авеню развалюх эдак на пятьдесят, огороженных друг от друга покосившимися заборами. Романтика, блин. Такой брутальной глубинки я ещё в жизни не видел.

Отдай сапог, отдай, кому говорю, собака страшная. Со смачным чавком, поочерёдно, выдирая из жижи сапоги, подходим к дому старосты и колотим в ворота. За ними тут же забрехал кабысдох-тузик, да так противно, что у меня даже зубы заныли.

— Хозяин,  — забарабанил я ногой в ворота,  — хозяин, мать твою, уснул что ли? Так темнеет ещё только, открывай, некроманты по твою душу пришли.

Разоряющийся тузик заткнулся посередине воя, как будто ему кто-то зажал пасть. Кажется, чей-то голос ещё сказал:

«Вякнешь, порешу паскуда!».

— Что угодно, господам некромантам от бедного старосты,  — проблеяли за воротами,  — мы люди мирные, никого не трогаем, все налоги платим вовремя, работаем в поте…

— Ворота открой, бумага для тебя есть от главы Лира,  — я так сгоряча засадил сапогом в воротину, что сам чуть не взвыл как тузик.  — Мы насчет погоста приехали.

— Ох, ты ж господи,  — моментально распахнулись ворота,  — проходите, проходите скорее в дом, а то не ровен час опять принесёт нелёгкая этих тварей.

Староста, оказавшийся плешивым мужиком, лет под пятьдесят, вьющийся вездесущим ужом, успевающим и дверь в дом перед Учителем распахнуть и тузика, высунувшего нос из будки пнуть, начал суетится вокруг нас. Провел в дом, усадил на лавки, зажег лучину, развесил сырые плащи на печи. Хозяйка — худая, молчаливая баба, подключилась к суете хозяина и стала накрывать на стол, выставляя нехитрую снедь. С печки, из-за занавески выглянули двое чумазых мальчишек лет десяти и восьми и уставились на нас.

— Дяденьки,  — спросил тот, что постарше,  — а вы взаправду маги? А братику моему ножку вылечить можете? А мертвых убьёте? А то они папку с мамкой съели, и ещё сестренку тоже.

Староста цыкнул на мальчишек и те испуганно спрятались за занавеской. Эх-хе-хех, печально тут у них. А чего я ожидал? Стали бы нас иначе в дом приглашать, да за стол сажать? Вот то-то и оно, что нет.

Пока староста минут десять шевелил губами, читая бумагу, выданную нам главой Лира, мы с Учителем успели перекусить картошкой с салом, что выставила на стол хозяйка.

— Дети чьи?  — обращаюсь к хозяину дома, после того как он вернул бумагу.

— Дык, сына моего пацаны, господин маг, Сашкой и Олешком кличут,  — смахнул слезу и перекрестился хозяин,

— вчерась родителей и сестру их схоронили, ну то, что осталось от них.

Из-за занавески раздалось всхлипывание, перешедшее в дружный рёв.

Сука, не думал, что будет так тяжело, что буду так близко к людскому горю, а ведь придётся к этому привыкать, туда, где все хорошо мне путь будет закрыт — моё место там, где горе.

— Рассказывай, что у вас здесь происходит и когда началось,  — обратился Стиг к старосте.  — А ты, воды дай, да мальчишек успокой,  — это он уже хозяйке.

Твою мать, как всё запущено. Со слов старосты началось всё пару месяцев назад, то есть в середине осени. В первый день никто ничего и не понял, пропала семья, ну так что в этом такого. Может к родственникам отъехали, может в лесу промышляют, может в город подались. На второй день утром не досчитались ещё одной семьи, с вечера были в деревне, а поутру нет их. Сунулись в дом, так двух баб, потом еле в чувство привели, одна так заикой сделалась. Глянули в дом к первой пропавшей семье — там тоже только останки. Староста с сыном тогда, отца

Александра из соседнего села привезли. Тот провел отпевание и долго бродил по погосту, а затем указал старосте на десяток раскопанных могил. То, что мертвецы на погосте поднялись, отец Александр понял сразу, потому, не мешкая, отписал два письма: одно главе Лира, другое настоятелю храма Единого в Лире. Письма, отправили в тот же день, только, как потом выяснилось, посыльный далеко не уехал — нежить она и днем спокойно разгуливать может. А отцу

Александру, похоже, лавры борца с нежитью по жизни покоя не давали, иначе как объяснить, что он снова на кладбище поперся, да ещё и ночью? Сожрали его, конечно. А дальше начался и вовсе кошмар, через день, два, да на третий люди семьями исчезать начали. Несколько десятков зомби с наступлением ночи атаковали дома и пожирали людей — порой и засовы не помогали, а днем бродили вокруг деревни, отлавливая тех, кто решился бежать. Дней десять назад, когда народу в живых осталось меньше половины деревни, мужики снарядили гонца и буквально прорубили для него дорогу, а сами, потеряв несколько человек, вернулись в деревню к семьям, дожидаться помощи.

Вот только позапрошлой ночью, кроме мертвецов новая напасть завелась, судя по описанию — костяные гончие. Эти днем не появляются, солнечный свет их уничтожит, а вот ночью, ночью просто беда. Они и разрушили дом сына старосты, хорошо хоть мальчишки у деда с бабкой заночевать остались, тем и спаслись. Вот такая история здесь приключилась, а теперь вот и мы с гонцом вернулись.

Я вышел на крыльцо. Темнело, дождь пошёл на убыль и сменился противной холодной изморосью. Из будки вылез тузик и, колотя себя хвостом по бокам, подошёл и улегся у моих ног. Страшно животине, вот она к человеку и жмется. Так в тишине я простоял минут десять, любуясь полной луной, пока совсем не стемнело. Вот и изморось кончилась. Вдалеке, со стороны погоста, донесся протяжный вой, и собака жалобно скуля, прижалась к моим ногам.

На крыльцо вышел Учитель и тузик тут же проскользнул в сени, и забившись там под лавку, прикинулся ветошью.

— Ну что, Алексей,  — усмехнулся Стиг,  — накопители с собой?

— Конечно, все пять штук.

— Тогда работаем некромант, чистим деревню — твоя левая половина, моя правая. Не подпускай к себе гончих и чаще оглядывайся. Как очистим деревню, выдвигаемся к погосту.

— Понял,  — Ночное зрение на себя,  — я налево.

«Ну, теперь все девчонки наши!»

Конец первой части

Оглавление

АННОТАЦИЯ

ЧАСТЬ 2

ГЛАВА 1. Второй семестр

ГЛАВА 2. Преступление и наказание

ГЛАВА 3. Прорыв

ГЛАВА 4. Заброска

ГЛАВА 5. Проклятые земли

ГЛАВА 6. Здравствуй, последний герой!

ГЛАВА 7. Беги, Форрест, беги!

ГЛАВА 8

АННОТАЦИЯ

Как поёт Сергей Трофимов: «Судьба моя – змеюка подколодная, ужалит в тот момент, когда совсем не ждешь». У меня в жизни, как в песне: не ждал, ужалила. Выбрался с приятелями на рыбалку на карьеры, где, как слишком поздно выяснилось, случается всякая чертовщина. Вот там меня и перебросило в мир Эйнал. Что рассказать о нем? Классический мир фэнтези: люди, эльфы, гномы и прочие персонажи. Ах, да! Средневековый мир постепенно проигрывает войну нечисти и нежити – армии Проклятого. Представителям всех рас удалось укрепиться на последнем ещё не до конца захваченном континенте, а возникшую на нём Зону – территорию Проклятых земель, локализовать стеной крепостей Пограничья. О нет, разумеется, я не претендую на звание спасителя Эйнала, делать мне больше нечего. Мои задачи, куда как проще: выучиться на первоклассного некроманта, поскольку данное искусство весьма востребовано в Пограничье; по возможности стать не плохим целителем, наличие второго источника магии это позволяет; отслужить в Пограничье десять лет обязательной службы гарнизонным магом – оплата бесплатного сыра, за обучение в Академии; ну и, разумеется, добиться взаимности в любви, хотя порой мне кажется, что спасти Эйнал было бы проще.

ЧАСТЬ 2

ГЛАВА 1. Второй семестр

             О сколько нам открытий чудных...

    А.С. Пушкин

   Пробежав, прыгая через ступеньки, последний лестничный пролёт, я влетел на третий этаж, и через коридор промчался в общую аудиторию основного корпуса Академии. Первая лекция по артефакторике должна была начаться с минуты на минуту, и я не хотел быть среди опоздавших адептов. Судя по упорно циркулирующим по Академии слухам, профессор Бруно, преподающий вышеуказанный предмет у нас со второго семестра, просто терпеть не может опоздавших. А уж опоздание на первую лекцию воспринималось им вообще, как нечто кощунственное по отношению к любимому предмету. Однако надо отдать профессору должное, он имел полное право и не на такие закидоны, так как являлся светилом артефакторики и одним из самых богатых людей Империи, само собой после Его Императорского Величества. Разумеется Риарская столичная Академия не оставляла своих настойчивых попыток заполучить профессора в свои стены, но пока что абсолютно безуспешно, так как профессор был в весьма дружеских отношениях с ректором Лирской Αкадемии магии и имел чуть ли не свободный график преподавания. Например, в первом семестpе он вообще отсутствовал и нам начитывали лекции по артефактному делу, как бог на душу положит, для галочки, так как знали, что с появлением Бруно во втором семестре отставание будет ликвидировано. Кроме того, Академия города Лир была альма-матер профессора, что также являлось одной из причин его нежелания переезжать в столицу. Вот поэтому и «дымились» следы за моей спиной, и не снижалась скорость на поворотах, а встречный поток ветра пытался разорвать на мне мантию. Надо же было так банально проспать! Закрыл глаза на минуточку, называется. Εщё чуть-чуть поднажать. Фу-х, кажется, успел! Бой часов застал меня уже в аудитории, когда я садился на своё место, рядом с тремя сокурсниками с кафедры Некромантии.