Недавно один из совестливейших наших писателей Василий Белов в статье «Жить надо по-человечески, вернее, по-божески…» (СР, 21 августа 2001 г.) писал, что причины сегодняшнего кризиса в стране кроются в предательстве Горбачева, Яковлева и Шеварнадзе, которые «использовали народное недовольство безбожной коммунистической властью». Далее «духовный лидер народа» заключает: «Так в чем же разница между властью, которая была в стране и от которой многие из нас с таким удовольствием отбояривались, и новой властью — банкиров? Мне представляется, что если говорить о крестьянстве, то особой разницы нет. Хорошо что хоть храмы открылись. Она, эта разница, — продолжает Василий Иванович — только в масштабах оболванивания и эксплуатации». Тут и комментировать нечего.

Пристального внимания заслуживает творчество писателей более поздней генерации.

Недавно вышедшая в свет книга Алеся Кожедуба «Волки на Мугуне» (2000 г.) демонстрирует мастеровитость автора. На сегодняшний день он, пожалуй, один из лучших рассказчиков. Тематически книга состоит как бы из двух частей. В первой изображена жизнь спокойная, человеческая, теперь уже, как с грустью вспоминает герой, «далекая и прекрасная», а вторая теперешняя угрожающе сумрачная, в чем-то сильно напоминающая прошлую оккупацию. Именно об этом с ужасом подумает старый крестьянин, глядя на наглых самоуверенных ОМОНовцев, ворвавшихся в его хату. «В сенях загрохотали сапоги. В хату вошли трое.

— Приятного аппетита! — сказал один из них, видно, старший.

— И вам того же… — невпопад ответил дед.

— Проводится рейд по выявлению оружия, наркотиков, незаконно проживающих лиц и прочей контрабандной продукции, — привычно отбарабанил старший группы. — Вот постановление о досмотре лиц и помещений.

Он положил на стол лист бумаги. Дед опасливо покосился на него. Витька взял в руки и внимательно прочитал.

— Кто подписал, прокурор? — поднес он лист к самым глазам.

— Прокурор! — засмеялся старший. — Генеральный!..

Двое бойцов, громко топая сапогами с короткими голенищами, пошли по хате

«Надо же — на немцев похожи! — удивился дед. — Форма другая — а похожи. Видно, у всех, кто в чужую хату приходит, повадки одинаковы. Те, правда, кричали: <Матка, яйко! Млеко! Сало!> А мы тоже за столом сидели. Мне уже четырнадцать годов было, хорошо помню…»» («Налет»).

А тут, как на зло, прилетевшие на старое гнездовье аисты выбили окна в хате старого Гришки. Сосед шутит: «В наше время не только люди — птенцы сдурели. Конец тысячелетия, дед, историческая катастрофа… Отраженное солнце их с гнезда согнало! Они так, они сяк, а улетать не хочется, место хорошее. Ну, они вниз и давай по стеклам лупить! Дошло? Отраженные лучи не дают им гнездо строить, дед, это ж ясно как дважды два…

— Да я и говорю, — наконец кое-что понял Григорий, — лучше дерева во всей округе нема… А что я Витьке скажу? Он стекла вставит — а они снова по ним… Не, я ничего, нехай строят гнездо, всю жизнь на тополе жили, пока верхушка не обломалась. Постой, дак солнце им и раньше в глаза… Чуешь, Петька? Солнце, говорю, и прежним аистам глаза слепило!

— Вспомнил прежних!.. Тогда мы в другой стране жили. Как у Христа за пазухой — ешь, пей и ни о чем не думай. Теперь, дед, не только люди — и аисты другие. Прежние да, прежние терпели. А эти, новые, сели на тополь и думают: нет, братцы, так не годится. Вы страну сломали — а мы что? И по стеклам!

— Тьфу ты!.. — недовольно отвернулся дед.

— Страну они ломали… Ты, что ли, ломал или я?

Но в чем Петькина правда — раньше ни смерчей таких не было, ни аистов. Война пятьдесят годов назад кончилась — и никаких смерчей. Привыкли люди к хорошей жизни».

Это уже не ирония, которой искусно пользуется Алесь Кожедуб. Это сатирический смех, вызывающий протест и негодование при виде того, что происходит в государстве и обществе.

Как заметил великий итальянский мыслитель, писатель и политик Никколо Макиавелли, меняется все, кроме человека и государства. А ведь он был прав, если говорить начистоту. Сравнивая современные типы российской действительности с их предшественниками 20 — 30-х годов, находишь много общих черт между ними. Так много, что кажется человек никак не изменился за последние полвека. Напротив, под ударами жестокого времени он заметно деградировал как в моральном, так и интеллектуальном плане. Представляет интерес дневниковые записи большого мастера литературного сказа Бориса Шергина. Они сегодня актуальны, «Есть совсем «простые сердца» потребностей, кроме как попить, поесть да поспать, нет никаких, — писал он. — Публика поцивилизованнее, интеллигенты, — этим нужен театр, лекции о научной сенсации и т. п. Эта интеллигенция, но без разбору, интересуется литературой, поэзией. Какой бы хлам не выбросил рынок, эта «культурная публика» живет этими «новинками». У всех у них пустые сердца, пустые умы. Но они чем-то непременно должны заняться, заполниться извне, — книженкой, газеткой, киношкой, папироской… Иначе невыносимая, нестерпимая пустота, скука, тоска… Есть люди тонкой психологической организации, они любят музыку. Они знатоки и ценители ее… Но где-нибудь в поле, в хижине они не могут долго пребывать. Нужны внешние возбудители. А между тем у человека должно быть сокровище внутри себя, должна быть внутренняя сила, собственное богатство. Человек должен светить из себя». Увы, современник стремительно утрачивает не только «внутреннюю силу», но и интеллектуальную и духовную сущность. Способен ли он в таком состоянии «светить из себя», т. е. быть в ипостаси высоких идеалов?

С ироничной улыбкой отнесется Алесь Кожедуб к подобному вопросу. Так же, как и к тем деятелям, кои пытаются низвести художника до уровня паяца, танцующего на политических лозунгах. Меж тем, от художника всегда ждали чего-то большего, чем просто создания литературного, музыкального или иного произведения — в них необходима некая одухотворяющая сила, служащая главным целям жизни, достойным настоящего человека, то есть высоким духовно-нравственным идеалам. Литература — не только искусство слова, но и философия жизни. От того в ней жизнь выступает ярче и богаче, чем в действительности. Она как бы пропущена через ум и сердце автора, пронизана человеческой радостью, надеждой и страданием.

Мысли, мысли… Именно страданием, ибо никто не знает себя, пока не страдал. Может быть, этим и объясняется особый интерес к искусству, стремление его почитателей найти в нем отражение частицы своего собственного «я», одухотворенного эстетическим идеалом, который несет в себе радость, сострадание, предчувствие и ту неизъяснимую душевную тоску, которая приходит в минуты прощания. Подчеркнем при этом, что это еще и славянская особенность с ее пронзительным идеализмом, ощущением призрачности манящего, вечно ускользающего и непостижимого человеком мира…

Что же в конце концов являет собой этот мир? Пристально вглядывается в него Кожедуб и пытается по-своему, хотя бы пунктирно обозначить, какие тенденции возобладают в нем. Об этом идет речь в его содержательном эссе «Река воды живой. История белорусского этноса». «Может, и построен западной цивилизацией город из золота и драгоценных каменьев, однако не золотой ли телец поставлен в главном его храме? И не поклоняются ли тельцу этому, как идолу, и не приносят ли ему жертвы?.. Потому что недаром сказано: «Храма же я не видел в нем (святом Иерусалиме), ибо Господь Бог Вседержатель — храм его, и Агнец». Есть, есть много людей на востоке и на западе, которые одинаково обеспокоены всеобщим снижением духовного уровня наций. Им кажется, что груз накопленных человечеством духовных знаний лег на плечи отдельного конкретного человека непосильной ношей — и тот старается сбросить его, чтобы вздохнуть легко и свободно. А иные философы и пророки, в пику вышеупомянутым, говорят, что поднять человеческую нравственность на должную высоту можно только через желудок. Накорми человека, и он построит святой город… Вероятно, надо все же согласиться, что проблема человеческого духа (вместе с проблемами национальными и экологическими) в скором времени резко обострится в одинаковой степени на востоке и на западе, но универсального средства ее разрешения человечество пока не имеет. Главное, в чем должен каждый отдельный человек разобраться, это какой он город строит: Вавилон блудников либо Иерусалим святых. И тот город, и этот — из драгоценных каменьев и чистого золота. Только один погибнет, а другой будет стоять вечно».