Так, что с трудом ее мы находим,

А тоже взирает на мир господень,

Упиваясь собой. Погоди-ка чуток!

(Задумывается.)

Упиваясь? Собой? Это чьи же слова?

И где я читал их во время оно?

Они из молитв? Из притч Соломона?

Проклятье! Слабеет моя голова,

И прошлое я вспоминаю едва.

(Садится в тень.)

Здесь, в холодке, мне будет удобно.

Эти вот корни вроде съедобны.

(Ест.)

Пища пригодна скорей для скота,

"Плоть усмиряй!" - говорят неспроста.

Сказано также: "Умерь гордыню!

Возвысится тот, кто унижен ныне".

(Встревоженно.)

Возвысится! Это и есть мой путь.

И может ли впрямь оно быть по-иному?

Судьба воротит меня к отчему дому,

Позволит все к лучшему обернуть.

Сперва испытанье, потом избавленье.

Лишь дал бы здоровье господь да терпенье!

(Отгоняя черные мысли, закуривает сигару, ложится и смотрит

вдаль.)

Ну и пустыня - вправду без края!

Страус как будто шагает вдали.

Эх, кабы в толк мне взять помогли,

Что бог замышлял, эту сушь созидая!

Для жизни людской она не пригодна,

Выжжена солнцем, мертва и бесплодна,

Нет ни предела ей, ни конца,

Здесь не пробьются подспудные воды.

Она, со времен сотворенья, творца

Не благодарила. Гримаса природы!

А что это там блестит на востоке?

Не море ли? Нет, невозможно. Мираж.

На западе море! Приморский пейзаж

Лежит за грядой холмов невысоких.

(Внезапно осененный.)

Я мог бы... поскольку заслон тут мал...

Устроить проток, прокопать канал,

И хлынут бурлящие волны по ныне

Безжизненной и безысходной пустыне.

Я превратить бы поистине мог

В бескрайнее море бесплодный песок.

Оазисы стали бы здесь островами,

Зазеленело бы все вокруг.

Летели б морские суда над волнами,

Как птицы, пути пролагая на юг.

Воздух морской принес бы прохладу,

Ливень с небес бы хлынул сюда,

Люди воздвигли бы здесь города,

Выжженный край уподобили саду!

На юг от Сахары возникнуть должна

Цивилизованная страна!

Борну начнут заселять колонисты,

А в Тимбукту станут строить завод,

К Верхнему Нилу удобно и быстро

Поезд от Габеса довезет,

Там, где пышней распустится зелень,

Мы благородных норвежцев поселим,

Раз мы, норвежцы, причислены к знати,

Примесь арабская будет нам кстати.

А где в залив ударяет волна,

Будет Перполис построен, столица.

Мир одряхлел. Так должна появиться

В нем Гюнтиана, младая страна.

(Вскакивая.)

Только бы денег, и дело пойдет

Ключ золотой от морских ворот!

В бой против смерти! Взять бы богатства,

Что в сундуках без дела пылятся!

Люди живут, свободы желая,

Как осел из ковчега, я кликну клич,

И процветания можно достичь

Для ныне пустынного, мертвого края!

Выбраться - вот что волнует меня,

А капитал не минует меня.

Ныне полцарства отдам за коня.

Из ущелья доносится ржание.

Лошадь и сбруя, наряд и оружье!

(Подойдя ближе.)

Откуда? Но что удивляет меня?

Воля движет горами, тогда почему же

Не сотворить ей также коня?

Чушь! Доверяться фактам в обычае.

Ab esse ad posse {*} - конь в наличии.

{* Логическое правило; из существования

предмета или явления следует возможность

его существования (лат.).}

(Переодевается и оглядывает себя.)

Сэр Гюнт стал турком с нынешних пор.

Ну, кто бы подумал! Дивное платье,

И конь красавец, и краше нет шпор!

(Садясь в седло.)

Скачи, вороной, во весь опор!

Лихая езда - привилегия знати.

(Скачет в пустыню.)

----

Шатер арабского вождя, одиноко стоящий среди оазиса, Пер Гюнт в восточном одеянии возлежит на подушках. Он пьет кофе и курит трубку на длинном чубуке.

Анитра и девушки пляшут и поют.

Хор девушек

Пророк нам явился,

Пророк нам явился,

Пророк всемогущий явился нам ныне,

У нас он, у нас он явился,

Пройдя по пескам пустыни.

Пророк всемогущий, хранитель святыни,

У нас он, у нас он явился,

Пройдя по пескам пустыни.

Мир звуками флейт огласился:

Пророк, пророк нам явился!

Анитра

Явился нам конь его белый,

Как реки молочные рая,

Молитесь, колени склоняя.

Звезда в его взоре горела!

Детям земли унылой

Снести его свет не под силу.

Сквозь пустыню пришел,

Жемчугами и златом горит его грудь.

Пред ним все радо блеснуть,

За ним, однако,

Стена самума и мрака.

Пророк к нам пришел,

Сквозь пустыню пришел.

Как сын человечий.

Божий храм нынче гол,

Вот о чем его речи.

Хор девушек

Мир звуками флейт огласился!

Пророк, пророк нам явился!

(Девушки пляшут под тихую музыку.)

Пер Гюнт

Давно изреченье ведомо мне:

"Несть пророка в своей стране".

Здешняя жизнь больше радует сердце,

Чем жизнь меж чарльстоунских судовладельцев,

Там какой-то изъян ощущался всегда,

Основа той жизни была мне чужда,

Я не был собой в ту пору нимало,

Занятие радости не доставляло.

Чего добивался я, - вот вопрос,

Усердно корпя над работой тягучей?

И сам не пойму, как я это снес!

Зачем принимался? Представился случай.

Остаться собой на мешке золотом

Что ставить на рыхлом песке строенье.

Пред золотом, падкие на униженье,

И в пакость и в грязь люди лезут гуртом,

Брошкам и перстням спеша поклониться.

Брошки и перстни, однако, не лица.

Участь пророка гораздо яснее,

Знаешь хотя бы, что путь будет прям,

Овации здесь вызываешь ты сам,

А вовсе не доллары или гинеи.

Каков ты - таким тебя примет весь свет,

Тебе здесь нужды в привилегиях нет,

И связи не сделают дело вернее.

Пророк - ну так что ж! Это дело по мне!

И быстро устроилось все чрезвычайно!

Мне встретились дети природы случайно,

Когда я в пустыне скакал на коне.

Житейское дело - явился пророк.

Я людям не лгу и не вижу в том прока,

Могу аннулировать все, что предрек,

Вот что от лжеца отличает пророка.

Ничем я не связан. Такая причуда

Сугубо приватное дело притом.

Уйду, как пришел, на коне вороном,

Ведь я господин положенья покуда.

Анитра

(подойдя к нему)

Пророк и властитель!