Но она не знала ни имен, ни направления, чтобы сообщить их Дакийскому. Кроме того, она никогда не расскажет вампиру, что с ней произошло. Его это не касается... это было унизительно.

— Я не могу сказать... я не буду говорить об этом.

— Тогда ответь мне... тебе навредил чародей?

— Я под защитой Морганы; ни один из Чародеев не осмелился бы на это. И если бы мою силу похитил чародей, я бы стала Инфери, рабыней.

Будучи полукровкой, Беттина могла стать как королевой демонов... так и рабыней Чародеев.

— Врекенеры преследуют твой род.

— Они преследуют. Всегда... — пробормотала она, мысленно возвращаясь в ту ночь.

Перед нападением, главарь с помощью косы с черным пламенем выкачал ее силу. Беттина вспомнила, что подумала тогда: «По крайней мере, они не собираются убивать меня, иначе не стали бы утруждать себя этим».

Потом она осознала: они украли ее чары, чтобы просто предотвратить их воплощение в новорожденном Чародее после смерти Беттины.

Закончив выкачивать из нее силу, главарь взревел:

— Ваш род убил моего отца и навечно искалечил брата!

И впечатал сапог в ее лицо.

Беттина вздрогнула, и Дакийский заметил это.

— Ты можешь рассказать мне, Беттина. Рано или поздно я все равно узнаю.

Отказываясь обнажать перед ним свое прошлое, она вздохнула, чтобы успокоиться, и попыталась перевести разговор на турнир.

— Думаешь, что проживешь так долго? Завтра ты можешь встретиться с Гурлавом. Я слышала, его кровь порождает чудовищ.

Вампир окинул ее снисходительным взглядом.

— Я разберусь с Гурлавом, когда придет время

— Как ты можешь быть так уверен? Ты не непобедим, — сказала она, надеясь, что ее слова прозвучали спокойно. Если она вытерпит допрос Дакийского, то сможет помочь Касу. — Ты тоже не без слабостей.

— Нет, конечно, нет. Но я не собираюсь обсуждать это с тобой, чтобы ты не смогла передать все непосредственно Каспиону.

Она виновато покраснела.

— Беттина, тебе не нужно рассказывать подробности, просто скажи мне, где искать.

Это место сокрыто на небесах, ни демон... ни вампир... никогда не смогут туда попасть! Это место защищено от любого колдовства. Беттина встала. Достаточно. Она поставила свой бокал на стол и направилась к двери.

— Подожди, женщина, — вампир переместился прямо перед ней, преграждая выход.

— Я больше не хочу находиться здесь. Не хочу быть с тобой. А ты продолжаешь рыть носом.

— По крайней мере, скажи мне, если ты все еще в опасности.

— Еще больше рытья!

Он глубоко вдохнул.

— Я нахожусь в положении, в котором никогда раньше не был. Я во власти... инстинкта. И ты в центре его внимания.

— Что это значит?

— Это значит, что мне нужно убить. Веками я не был никем, кроме смерти, не рассуждая, лишь следуя долгу. Но теперь…

— Но теперь мы закончим говорить о моем прошлом или я ухожу.

Дакийский хотел было что-то ответить, но передумал и сказал:

— Отлично. — Проводив ее к дивану, он вручил ей ее напиток и поднял свой кубок. — О чем бы ты хотела поговорить? Я подстроюсь под тебя.

— Ты знаешь обо мне больше, чем я предполагала. Я же очень мало знаю о тебе и твоем роде.

Очередной хмурый взгляд.

— Я не привык объяснять, кто я есть. Если только не кому-то, кого собираюсь убить. К тому же, то, кем я был последние девятьсот лет, резко изменилось за последние двадцать четыре часа.

Кас говорил, что Дакийскому не меньше восьмисот лет. Но услышать это из уст самого вампира...

— Ты старше меня больше, чем в сорок раз?

Его точеные скулы покраснели?

— Плюс-минус.

— Тебе было... плюс-минус... восемьсот восемьдесят лет, когда я родилась!

Понизив голос, он сказал:

— Теперь ты знаешь, как долго я ждал, когда ты придешь в этот мир.

Теперь Беттина почувствовала румянец на своих щеках.

— Ты сказал, что ты принц. Твой отец король Дакийцев?

— Мой отец давно мертв. Я один из нескольких претендентов на трон. — Он посмотрел на свой кубок. — Вернее был им.

— Ты действительно не можешь вернуться?

— Нет.

Беттина почти чувствовала вину из-за его потери. Потом она вспомнила, что никогда не просила его отказываться от своего королевства.

— Но теперь ты намерен стать королем Абаддона?

— Я абсолютно к этому не стремлюсь. Однако понимаю, что от меня станут ожидать соправления этой сферой, если я намерен прожить свою жизнь с тобой.

Слова вампира прозвучали так, словно корона... желанная для каждого из претендентов... была неизбежным злом, с которым он готов мириться, чтобы быть с ней. Даже Кас желал взойти на трон, хоть и не сильно.

Беттина взволновано теребила свою маску... сказывались нервы. Взгляд вампира остановился на ее руке.

— Какое оружие на тебя сегодня? — спросил он, указывая на четыре кольца на ее правой руке. — В них должно быть что-то большее, чем кажется на первый взгляд.

Стоило ли удивляться, что дизайн ее ювелирных изделий стал настолько... темным? Иногда Беттине казалось, что она может сойти с ума без этой творческой отдушины.

И вампир почему-то был заинтригован этим.

Опекуны считали ее ремесло унизительным. Каспион почесывал голову, не понимая ее мании творить.

Беттина вспомнила день, когда позвала Раума и Моргану, чтобы обсудить свое образование.

— Я хочу узнать больше о дизайне. И смертные, на удивление, хороши в этом. Они используют компьютеры и инструменты, о которых здесь я могу только мечтать.

— Что ты собираешься делать с этими знаниями? — спросил Раум. — Продолжишь заниматься своим хобби?

— Это не хобби. Я получаю заказы на свои изделия от знакомых. Но я думаю и о большем. Я хочу продавать их... Я хочу продавать их на открытом рынке!

Крестные смотрели на нее так, словно у нее выросла вторая голова.

— Станешь торгашкой? — прошипела Моргана.

Беттина поправила ее:

— Ремесленником...

В данный момент вампир сказал ей увещевательным тоном:

— Ну же, Бетт, покажи, с каким оружием мне сегодня придется столкнуться, если я вызову твое недовольство.

Неужели на его жестких губах появился намек на улыбку?

— Хорошо.

Она продемонстрировала, как соединяются кольца, образуя кастет.

Дакийский осторожно сжал ее пальцы и, держа за руку, внимательно изучал кольца. От этого контакта, сквозь Беттину прошел своего рода электрический разряд, словно дрожь... предвкушения.

Вампир, должно быть, тоже что-то почувствовал. Его голос был хриплым, когда он спросил:

— Ты сама это сконструировала?

— Да. — Беттина напряглась, отдергивая руку. — Это дело рук моей скромной персоны.

Почему все всегда так удивляются этому?

— Умно.

Вскинув подбородок, она сказала:

— Я вижу задачу и мысленно представляю себе решение.

— Над чем ты работаешь сейчас?

— Спецзаказ.

— Ты продаешь свои работы?

Она ощетинилась.

— Ну и что с того?

— У меня есть племянница, которая помешана на оружии. Ей бы понравилось иметь что-то вроде этого.

— Ты хочешь что-то заказать?

— Совершенно верно. Кроме того, я настаиваю на том, чтобы посмотреть, как ты работаешь.

Беттина удивленно моргнула.

— Тебе, в самом деле, интересно?

— Я мастерски владею оружием. Ты его создаешь. Я думаю, это восхитительно.

— Ты не видишь проблемы в том, что твоя Невеста занимается торговлей? Ведь это не совсем прилично. Я думала, такой старомодный вампир, как ты, захочет, чтобы я бросила это занятие.

— Конечно, я буду неохотно выпускать тебя из нашей постели, но никогда не стану запрещать заниматься тем, что доставляет тебе наслаждение.

Резким движением руки Беттина поправила маску. Выпускать меня из постели?

— А что касается непрестижности торговли: я прожил жизнь, подчиняясь правилам, соблюдая правила. Я бросил это тяжкое существование, чтобы быть с тобой. Возможно, вся прелесть быть королевой как раз в том, чтобы получить возможность делать все, что тебе нравится.