Ощутив влагу на ее лице, Дакийский замер, затем отстранился. Его голос стал грубым.

— Что случилось, dragг?

Всматриваясь в ее лицо, он провел костяшками пальцев по влажной дорожке.

— Они сказали, что ты попытаешься соблазнить меня.

Он выпрямился.

— Я не пытаюсь соблазнить тебя.

Она моргнула.

— Разве ты не хочешь... ты не… о, неважно.

— Хочу чего? — Нежно сжав ее лицо ладонями, он пальцами стер с ее щек слезы. — Бетт, я постоянно думаю о том, как затащить тебя в постель. Но я не заявлю на тебя свои права полностью, пока не расправлюсь с Гурлавом. Я не стану рисковать, пока остается хоть малейшая угроза, что ты станешь уязвимой перед первородным. Когда я уйду, ты по-прежнему будешь девственницей. — Когда еще две слезинки скатились по ее раскрасневшимся щекам, он прохрипел: — Почему ты плачешь?

— Почему бы и нет? — Она ладошками вытерла глаза. — Все в моей жизни идет наперекосяк. Я поссорилась с опекунами. Впервые поссорилась с Каспионом...

— Вечно этот демон!

Дакийский опустил руки.

— И, судя по всему, сейчас ссорюсь с тобой! Я должна ругать тебя, а не целовать. Ты взял мои воспоминания, залез мне в голову. И в ту ночь ты знал, что произойдет, если мы поцелуемся. Ты довел меня до той черты, когда я перестала волноваться, что твои клыки могут заостриться. Это был расчетливый ход с твоей стороны.

— Да, — признал он.

— Ненавижу, когда ты так делаешь!

— Я хотел взять твою кровь... чтобы найти твоих врагов. Но верно и то, что я почти не контролировал свои клыки. С той ночи я работал над контролем.

— А как насчет твоей выходки сегодня на турнире? Врекенеры могут расценить твои действия, как объявление войны. Я не хочу стать королевой на один день, прежде чем они обрушатся на нас и втянут мой народ в борьбу.

Глаза вампира начали мерцать.

— Они объявили войну твоей сфере, когда напали на единственную наследницу престола!

Губы Беттины приоткрылись. То же самое сегодня сказала Моргана.

— Они украли врожденную силу великой чародейки. — Более мягко он добавил: — Бетт, они казнили твою мать.

И косвенно причастны к смерти моего отца. Она сжала лоб.

— Я понимаю, почему ты убил их. И благодарю тебя за это! Но ты не должен был показывать их толпе.

— Конечно, должен. Это сигнал Врекенерам, что они не недосягаемы. Их можно найти, и их действия не останутся безнаказанными.

— Ты говоришь, как Моргана.

Своими действиями ты учишь других, как относиться к тебе.

— В этом она права. Я родом из сокрытой сферы, такой же, как Скай Холл. Если бы кто-то смог найти путь в Дакию, королевство было бы охвачено ужасом. С Врекенерами будет также. Если не нанести им ответный удар, они будут думать, что могут делать все что угодно с тобой и твоими сородичами. В конце концов, они снова нападут на тебя. Они не остановятся.

Беттина знала это. Ястреб рано или поздно найдет сбежавшую мышку.

— Как ты нашел Холл?

— Не совсем я. — Вампир вытащил кожаный шнурок, который всегда носил, и показал ей висящий на нем кристалл. — Это талисман предсказаний.

— Ты владеешь подлинным кристаллом предсказаний?

Неужели у него никогда не закончатся сюрпризы?

— Мой род передавал его из поколения в поколение. Мне достаточно представить лицо какого-либо существа и кристалл приведет меня к нему.

— Ты говорил, что смерть моих врагов… будет кровавой.

Клыки Дакийского заострились, но, казалось, приложив усилие, он взял их под контроль.

— Невообразимо.

— Судя по всему, ты пытал их?

Он причинил им столько же боли, сколько они ей?

В целом Беттина была сострадательной личностью. Но, как и большинство Ллореанцев, наслаждалась страданиями своих врагов.

— Да.

— Думаю, что хочу, — она сглотнула, — узнать об этом поподробнее.

Дакийский внимательно посмотрел на нее.

— Я хотел выяснить, где находится твоя сила. Поначалу они держались стойко, но, в конце концов, я узнал о хранилище.

Беттина кивнула.

— Там они и хранят наши силы.

— Только лидер знает, где оно расположено, а он находился вне территорий. Я не смог добраться до него с помощью кристалла, потому что никогда не видел его. Но поверь, Беттина... мы вернем твою силу. Я не успокоюсь, пока мы не сделаем это. Клянусь, никто не может украсть у моей Невесты и остаться живым. Я только начал работать в этом направлении.

По какой-то причине она начинала верить ему.

Затем вспомнила о завтрашнем состязании.

— Ты... наслаждался, причиняя им боль?

— Каждой секундой, — прошипел он. — Прежде чем собрать их головы, я заставлял каждого из них произнести твое имя.

— Почему ты это сделал?

Они умерли с ее именем на губах?

— Я хотел, чтобы каждый из них знал, почему смерть пришла за ним, кому он платит последний долг.

— И они подчинились? Зная, что ты в любом случае убьешь их?

— К тому моменту они выполняли все мои приказы... лишь бы я убил их.

Когда-то я тоже испытала боль такой силы…

— Защищать тебя — цель моей жизни, Беттина. Я родился, чтобы оберегать тебя. Быть твоим щитом. — Он придвинулся еще ближе к ней и посмотрел на нее сверху вниз. — Увидев единственный сон, я также стал твоим мечом, твоей местью.

Она отвела взгляд.

— В том сне ты видел мою трусость?

Нежно сжав ее подбородок, вампир заставил Беттину посмотреть на него.

— Их было четверо. Мужчины в расцвете сил...

— Я умоляла.

Она сгорала от стыда.

— Я ощущал твою боль. Это худшее из всего, что я когда-либо испытывал. А я прожил очень долгую жизнь, Беттина.

— Какие еще воспоминания из моей жизни ты видел?

Беттина знала, что он должен был увидеть: ее слабость, зависимость от опекунов, безответную тоску по Каспиону.

— Ты смотришь на мир не так, как я.

— Конечно. Ты храбрый воин. Я... нет.

— Ты — творческая личность. Ты видишь красоту во всем, отмечая детали, которых я никогда не замечал. Я могу только представить, настолько ты чувствительна. — Он хотел что-то добавить, но медлил, словно хотел наиболее точно выразить следующую мысль. — Я провел всю жизнь, убивая. Я разрушаю. Ты создаешь. Ты открыла мне глаза на новый мир. Я жажду большего. Больше тебя.

Пережив ее воспоминания, он стал хотеть ее еще больше? Беттина не ожидала подобного.

Но затем до нее дошел смысл его слов. Он не получит больше, даже если она решит дать ему это.

— Ты говоришь о будущем? — Ты собираешься расстаться с жизнью меньше, чем через двадцать четыре часа! — Твое будущее, скорее всего, закончится завтра ночью. А что будет с моим? На пороге войны, я буду отдана Гурлаву. Это существо будет обладать моим призывающим медальоном, а кто контролирует его — контролирует меня. Эта связь, которую я не смогу разорвать, и от которой не смогу убежать. Я никогда не буду свободной.

— Твой медальон никогда не попадет из рук Раума к Гурлаву.

— Почему ты так говоришь? — закричала Беттина.

— Я поручил моим кузенам сделать все, что потребуется, чтобы спасти тебя в случае моей гибели. Трое Дакийцев поклялись защищать тебя вечно. И, Невеста, есть ничтожно мало вещей, которые могут помешать этим Дакийцам, если они объединились для достижения цели.

Предпринятые вампиром меры предосторожности ошеломили Беттину, но вспышка надежды быстро угасла. Она не понимала, как Дакийцы смогут обойти турнирный кровный договор.

— Раум будет вынужден передать мой медальон.

— И окажется... на туманном побережье, где кто угодно может заблудиться. Если мои родственники не смогут освободить тебя, то переместят Гурлава в сферу ада и зарежут его. Они бы сделали это сейчас, если бы он не был защищен.

Не придется выходить замуж за монстра? Может ли она на самом деле вычеркнуть одну проблему из целой кучи других?

Прекрасно. Теперь ей осталось лишь найти способ спасти свою первую любовь... и этого вампира, который вторгся в ее мысли и саму ее жизнь.