— Я понимаю, но почему именно туда?

Он сильнее сжал кружку.

— Я сделаю все... все что угодно... чтобы никогда больше не потерпеть такого поражения.

— Пожалуйста, подожди немного, — попросила она, но знала, что он больше не мог так жить.

— Народ не принимает меня. Я не принимаю себя.

Он не преувеличивал; когда Кас проходил мимо Абаддонцев, они... плевали ему вслед.

— Когда мы найдем настоящего отравителя, они поменяют свое мнение.

— Мне очень жаль, Тина, но я должен идти.

Ничто не сможет изменить его решение. От осознания этого Беттине на глаза навернулись слезы.

— Когда ты вернешься?

— Если это то, что требуется, то через столетия. Значит где-то через год по местному времени. — Он заставил себя улыбнуться. — Пожелай мне удачи, подруга.

Всхлипывая, она прошептала:

— Удачи, Кас.

На несколько долгих мгновений он прижался теплыми губами к ее лбу, затем исчез.

Каспион отправился в ад, чтобы постоянно рисковать жизнью, и все из-за Дакийского... сдержанного, терпеливого вампира, который превратился в безумца.

Хотя Беттина и ожидала ухода Каса, это причинило ей боль. Теперь она осталась совсем одна.

Одна на балконе, так высоко... в темноте? С «несовершенным» защитным заклинанием?

Пожав плечами, Беттина сделала еще один глоток. После исчезновения Дакийского она все лучше справлялась со своим страхом. Она постоянно бросала себе вызов, и ее фобия наконец-то начала слабеть. Кроме того, Беттина начала верить, что способна полностью победить ее.

В конце концов, в ней же было величие. Но было и кое-что еще.

Из-за своего разбитого сердца она не чувствовала ничего, кроме тоски... и меньше всего страх.

Треан Дакийский разбил ей сердце, когда бросил ее и решил прожить свою жизнь без нее.

После этого Беттину больше ничего не волновало.

Да, сейчас Королева Беттина получала все, что хотела. За исключением того, что хотела больше всего.

Моего вампира.

Треан сидел в своем любимом кресле с книгой в руках, но не мог читать.

Поэтому он бездумно смотрел на огонь.

Как и прежде, ничто не доставляло ему удовольствие. Тень с поразительно-скучным существованием. За прошедшие несколько недель его боль стала настолько неослабевающей и всепоглощающей, что переросла в своего рода оцепенение...

За помощь в спасении жизни Лотэра Треану было разрешено вернуться в Дакию. Возможно, он напрасно беспокоился об этом. Вдали от Беттины его состояние только ухудшилось... концентрации ноль, здравомыслие и логика отсутствуют.

Но его тело, в конце концов, исцелилось, и теперь Треан постоянно желал Беттину.

Дакийцы постоянно сплетничали о нем. Все знали, что он оставил королевство ради Невесты-чужеземки... но был каким-то образом предан ею... и вернулся назад.

Сплетники считали, что он стал напоминать тень даже сильнее, чем прежде. И они были правы. Во всем.

— Возьми другую женщину, — посоветовал Виктор, подтверждая, что ни с кем не связан.

Иначе он бы знал, насколько абсурдно звучит его предложение.

Беттина пробудила в Треане чувства, которых он никогда прежде не знал. Она подарила ему жизнь.

Его тело, как и семя, принадлежат только ей. Он никогда не сможет отдать их другой женщине.

Они уже связаны. Он уже заявил свои права. Затем отрекся.

Именно поэтому сейчас Треан в одиночестве сидит с книгой на коленях и смотрит на огонь…

— Добрых сумерек, Дядя! — сказала Космина, переместившись в его гостиную. — Я с посланием от Лотэра.

Недавно коронованного... и совершенно ненормального... короля Дакии.

Лотэр оказался безжалостным диктатором, склонным к вспышкам ярости, с чередующимися приступами безумия и просветления... сейчас больше последнее, потому что он помирился со своей Невестой. Она действительно почти обезглавила его, случайно.

Лотэру потребовалось несколько недель, чтобы осознать это. До этого прозрения, пока Лотэр был разделен со своей Невестой, он срывался на своих кузенах, в том числе и на Треане.

В какой-то момент Лотэр когтями вырвал из груди свое сердце и послал его Элизабет в коробке.

Треан отложил книгу в сторону и поднялся.

— Чего он хочет на этот раз?

Из всех кузенов именно Треан лучше всего понимал Лотэра... потому что я сам балансирую на грани безумства. Впрочем, больше, чем всем остальным, Лотэр нравился Космине. Она считала его интересным и недопонятым и верила, что их с Элизабет роман войдет в легенды.

— Он призывает вас ко двору.

— Призывает, да?

Как какого-то обычного подданного. Это раздражало. Треан уже дважды мог стать королем. Сейчас он жалел, что не захватил трон Дакии.

Космина радостно кивнула.

— Я сказала ему, что приведу вас прямо сейчас.

Прямо сейчас? Треан внезапно обнаружил, что не возражает против неторопливой прогулки.

— Вы идете? — спросила Космина. — Можно мне с вами?

— Не думаю, что я хорошая компания, но я не против.

Когда они вышли из библиотеки и пошли по укутанной туманом мощеной дорожке, Космина сказала:

— Подождите, пока не увидите замок, Дядя. Королева Элизабет очень постаралась!

Его племянница была в восторге от всех изменений в королевстве. Однажды она сказала Треану: «Мы больше не должны ненавидеть друг друга! Я могу приходить к вам в гости, не опасаясь, что мой брат попытается вас за это убить».

Веками большой, черный замок пустовал, а по его залам гуляло эхо. Но не сейчас. С тех пор, как Лотэр и Элизабет помирились и приступили к своим обязанностям, замок находился в состоянии непрекращающихся изменений.

Пройдя через золотые ворота в замок, Треан и Космина попали в хаос.

Повсюду сновали слуги, перемещая мебель и декор. За ними с нетерпеливым лаем бегали какие-то дворняжки. В каждой нише стояли ярко-украшенные елки.

— Элизабет сказала, что у нас круглый год будет «Рождество» и декорирует все только лучшими украшениями! — объяснила Космина. — Я не знаю, что такое Крекер Баррел [18] , но его изделия имеют большое значение для нашей королевы.

Очутившись в этой суете, Треан задался вопросом: как оценила бы все происходящее Беттина? Что бы она увидела? На что обратили бы внимание ее красивые глаза?

Треан не мог воспринимать увиденное утонченно… для этого ему была нужна она.

— Вы тоскуете по ней, — тихо сказала Космина.

Треан напрягся.

— Я говорил, что не хочу обсуждать это с тобой.

Космина и Элизабет уговаривали его вернуться за своей Невестой.

Треан не мог сказать им, что Беттина любит другого; не мог найти в себе силы признаться: «Моя Невеста предпочла мне демона. Моя Невеста чуть не сломила меня своей двуличностью. Я схожу с ума и не знаю, как это исправить».

Космина угрюмо ответила:

— Я бы сказала, что не стану снова поднимать эту тему, Дядя, но это было бы ложью.

— Все сложно. Когда-нибудь я объясню. — Когда тебе будет лет триста. Меняя тему, он спросил: — Как думаешь, чего хочет Лотэр?

— Не знаю. Но он сегодня ясно мыслит, — радостно ответила Космина.

В последний раз, когда Лотэр был более-менее в адекватном состоянии, Треан попытался кратко рассказать королю о семьях и домах, изложив последние три тысячелетия их тайной истории.

— Пять домов? — усмехнулся Лотэр, прервав Треана. — Прямо сейчас вы все живете под одной крышей. Моей. Потому что я — король этого замка.

Затем его красные глаза стали пустыми, и он начал бормотать что-то о «нижнем белье Лизаветы».

Треан был... не в восторге от способности Врага Древних концентрировать внимание.

В данный момент Треан сказал Космине:

— Даже когда Лотэр мыслит ясно, он не олицетворяет собой особенности своего дома.