Но человечьей кожи хоть клочок найди, чтоб вышить свастики значок,

Да жилами людскими это сшей. Таков закон окопов и траншей!"

— "Вы шутите?"

— "О нет! Я не шучу!

И я тебя предупредить хочу, что в этот год немало новых мод

У нас в Берлине входит в обиход.

Вот, например, из моды вышел газ. Заменит газ теперь противогаз.

Я это видел. Элегантно очень".

Заказчик, тороплив и озабочен,

В полночный час покинул ателье.

3

Зима влачила шлейф свой по земле.

Портной сидел, склонившись в полумгле, весь тканями обложен и мехами.

Он начал шить, и на его игле свечи полночной трепетало пламя.

Он повторял: "Из моды вышел газ? Заменит газ теперь противогаз!

Ну, что ж тут скажешь? Элегантно очень.

А галстук будет на манер бинта, как будто марля кровью залита

И в желтом гное краешек намочен".

Он повторял: "Вы бредите войной, берлинские вояки-забияки.

Запросите фасон кроить иной, когда в больничном скорчитесь бараке,

Запросите фасон кроить другой, когда с одной останетесь ногой!"

И зло захохотал он в полумраке.

1938

Наяды^{45}

Ты видел этот новый дом,

В своем величье молодом

Имеющий с дворцами сходство?

Ты знаешь: это — Пароходство.

Оттуда в сумраке седом

Шесть дев выходят на крыльцо.

Они не на одно лицо —

У каждой признаки свои:

Вот дева в шапочке бобровой.

Вторая — с тростью камышовой.

В плащ цвета рыбьей чешуи

Одета третья, как матрос.

Четвертая из чайных роз

Венок сияющий сплела.

А пятая с крылом орла

Идет, как будто улетая.

Атмас наречена шестая…

Ты это имя повторишь?

Что было б, если бы Иртыш

Вдруг схлынул?

Мы нашли на дне бы

Кусок эбенового неба

С чешуйчатых джунгарских крыш

^[42]

,

Пищали обгоревший пыж,

Древнейшие обломки лыж,

На коих лыжники из Тары

^[43]

Ходили в черные татары…

^[44]

Ну, что ты на меня глядишь?

Все эти вещи слишком стары!

Что? Колчаковский саквояж?

Бинокль бы цейсовской работы

^[45]

?

Гранаты? Ружья? Пулеметы?

Забытый Бремом

^[46]

патронташ?

Всё можно! Почему б и нет.

Так ты и начинай путину.

А я? И пальцем я не двину.

А почему? Я дам ответ:

Не в этом суть!

Не арсенал, не зал музея —

Дно речное.

Я не об этом вспоминал,—

Я думал вовсе про иное.

Про что?

Их — шесть. Судьба — одна.

Шесть рек исчезли.

Имена?

Я перечислю:

Камышловка,

Чаир,

Орловка,

Окуневка,

Бобровка

И еще одна — Атмас

^[47]

!

В былые времена

Те полноводные потоки

Шумели в таволге

^[48]

, в осоке…

Где эти реки?

Вся страна

Пила их воду золотую

Тогда, в былые времена,

Когда в леса, в листву густую

Слетались птицы на пиры

И для любви и для игры,

И обитали здесь бобры.

Бобры! Взгляни на степь пустую.

Ничто не вечно. И — миры!

Шесть рек!

Леса!

Бобры!

Орлы!

Уснувшие навеки рыбы!

Я спрашиваю: вы могли бы

Возникнуть вновь из темной мглы?

Ты слышишь их ответ:

"Мы здесь!"

Ты говоришь мне:

"О, не грезь!"

Шесть дев выходят на крыльцо

Дворца речного пароходства,

И все не на одно лицо,

Но в этих лицах есть же сходство,

Ведь есть же сходство! Всё же есть.

Ведь их же шесть! Ты видишь: шесть.

Вглядись, слепой ты человек,