? Пойдем, ? наконец сказал папа и взял маму под руку, одновременно спасая Лидию Васильевну от ее дальнейших расспросов.

И только сделав шаг, я понял, что придется обходиться одним Саймаком. Еще долго мне не придется стучать своим мячом.

Дома было чудесно. Мама испекла к моему возвращению торт.

Она никогда сладости не покупала, потому что сама пекла и готовила лучше любого повара. Ну все это не считая овсянки.

Просто я не Шерлок Холмс. Хотя папа по утрам называет маму «наш Бэрримор». Мы поужинали. Ели дольше обычного раз в пять, потому что мамочка пытала меня по поводу ноги, а папа по поводу Ярославля. Я рассказывал все вместе, получалось не очень понятно, но лучше так, чем совсем никак.

? По-моему, ? сказал отец, ? ты стал агрессивнее...

? Не цепляйся к нему, у него и так нога болит!

? Нога ? это еще далеко не повод, резко разговаривать с родителями. А почему это Антон ничего тебе не скал, когда уезжал? ? продолжал донимать меня отец.

? Не захотел, значит. Откуда я знаю?

За столом больше сидеть не хотелось. И надо было ему про Красильникова спрашивать? Не мог без этого обойтись. Внутри меня все вскипало. Я взял книжку, открыл ее. Максвел сидел один одинешенек и не знал что ему делать. У меня такая же ситуация. Но он мог пойти к своим друзьям, а у меня их не было. Совсем.

Стало одиноко и неуютно. Саймак не помогал. Я взял СD с игрушками. Старыми. Хотелось насладиться прошлыми подвигами.

Но как я не лупил по клавишам, у меня ничего не получалось.

Ну вот совсем ничего. Это же просто невероятно! Все из рук валится.

Раздался стук в дверь. Я всегда настаивал, чтобы ко мне вначале стучали и только после моего разрешения входили. Я не успел ничего ответить, как на пороге появилась мама. Это вывело меня из себя окончательно. Ну нигде нет покоя: ни в Ярославле, ни дома. Отовсюду меня достают!

? Чего?

? Юра, расскажи мне как все получилось? Может тебя кто-то толкнул?

? Да никто меня не толкал. Я уже все рассказал. Больше говорить нечего, ? мамина дотошность буквально терзала меня.

? В понедельник с утра мы пойдем к врачу. если больно идти, то можно вызвать на дом. Но поскольку папа отвезет нас в любом случае, то я считаю, что стационар нам необходимо посетить.

? Единственное, что меня волнует в этой ноге, это запрет, наложенный на тренировки. А так, пусть, хоть никогда не срастается!

? Юра, как ты можешь такое говорить? Мы же волнуемся!

? Вы за себя волнуетесь, а не за меня, ? сказал я со злобой и обреченностью.

Мама чуть не плакала. Опять ее нервы. а потом пойдет и скажет отцу, что это я ее довел. Она же сама виновата.

? Ты действительно изменился! Отец был прав. Я только надеюсь, что это связано с ногой и тренировками. Иначе, я просто не узнаю тебя, сын.

Я отвернулся к стене. Это не их дело. И почему все лезут ко мне с советами? Надоело! Я достал из кармана булавку.

Теперь я всегда носил ее с собой. Как талисман на удачу. Она мне теперь очень нужна.

Утром я проснулся от телефонного звонка. Звонила Кузнецова.

Она спросила как моя нога. Это, наверное, только из вежливости. Потом поинтересовалась когда можно посмотреть видео кассету. Вот это настоящая причина ее звонка. Я пообещал, что в течении часа перекину на большую кассету, а потом пусть приходит и забирает. Но тиражировать запись строго на строго запретил.

Она появилась ровно через час со своим рыжим спаниелем. я отдал ей запись.

? Целый день дома сидишь?

? Сижу, а что? ? мне было все равно что делать.

? Пойдем с Даной погуляем, ? помахала она поводком. ? Я тебе фотографии покажу. Сейчас забрала их по дороге.

Я был, в принципе, не против. Какая разница что делать.

Пошел в комнату, чтобы выпрыгнуть из домашних джинсов с многочисленными вентиляциями на коленях, а также выше и ниже них в более цивилизованные. А то бабульки на улице шарахаться будут. Или подумают, что меня этот саблезубый спаниель подрал.

Ксенька и Дана ждали меня на пороге. Я почему-то не счел нужным их дальше приглашать. А то еще мама чаем поить заставит. Когда я вышел, псина жевала папин тапочек, поэтому я даже не пожалел, что оказался негостеприимным.

? Пойдем?

? Пойдем! Только реши сначала где он будет нашу обувь доедать, ? сказал я как раз в тот момент, когда мама вышла из зала.

Кузнецова густо залилась краской и начала стегать прожорливую собаку, попутно извиняясь перед мамой. Мама уверила ее, что ничего в этом страшного нет, пусть Ксенька еще приходит.

? Только собаку перед этим покорми, ? посоветовал ей я и Кузнецова снова стала пунцовой.

Мы вышли из квартиры. Ксенька тут же набросилась на меня: и как я могу ставить ее в такое неловкое положение перед своими родителями, и как мне не стыдно, мы же одноклассники!

А я говорю: «Я-то тут причем? Это же твоя собака тапки ела!

И краснеть тоже он должна была.» Но Ксенька не успокаивалась. Сказала, что никогда не даст мне кассеты смотреть. А чего смотреть? У нее De/Vision один и еще что-то в этом роде.

Мы полугуляли-полупереругвались. Я потихоньку ковылял, а собака сновала у ног, принюхивалась к моим кроссовкам, пытаясь запутать меня и свалить. Навстречу шла Журавлева.

судя по всему она даже не хотела подходить к нам, потому что только помахала рукой и пошл дальше. Мне было обидно. Но первым я бы никогда не подошел и не позвал ее. Выручила та же Ксенька: она помахала Еве в ответ и позвала ее. Журавлева раздумывала. Ксенька достала из кармана комбинезона фото и помахала ими. Журавлева сдалась. Хотя шла к нам как будто нехотя.

? Привет!

? Привет!

? Как твоя нога?

? Не особо, но лучше, чем совсем без нее.

? Юрка уже переписал мне видео, ? похвасталась Кузнецова.

? Отлично, ? Ева оставалась какой-то равнодушной, ? ну и что? Хорошая запись?

Я понимал, что разговор не клеился и поэтому молчал. Я не массовик-затейник, поэтому беседу поддерживать далеко не моя обязанность. Мы посмотрели фотографии. Ева пообещала поменяться с Ксенькой пленками и решить, кто будет печатать снимки для Лидии Васильевны.

? Давайте я, заодно занесу их в школу. По-моему, она послезавтра там будет. А мне все равно к Лене надо.

Так мы и решили.

? Я домой пойду, ? сказала Кузнецова. ? По второй программе кино с Дэвидом Духовны будет.

? И сколько раз ты его уже видела? ? поинтересовался я.

? Всего четыре, ? ехидно ответила она.

? Ну-у, это мало, ? протянул я, ? ты ж его наизусть выучит не успела...

Она поняла, что в словесную перепалку со мной лучше не вступать и сказав «Пока!» удалилась вместе со своей собакой.

? Так и не передумал по поводу булавки? ? спросила Ева внимательно глядя мне в глаза.

Я достал из кармана свою драгоценную находку и показал ее Журавлевой.

? Это мой талисман.

? Как хочешь, но только не говори, что я тебя не предупреждала...

Мы разошлись и настроение, которое вроде бы начало подниматься окончательно упало и реанимировать его не было никакой возможности. В этом я был совершенно уверен.

Остаток дня я провалялся с Саймаком. Он все-таки меня понимает. И я его. Классно, когда находишь своего писателя.

Время от времени я доставал булавку и любовался ею. Красивая все же вещица. а мне предлагают от нее избавиться. Полоумные все они, что ли?

Ночь пришла как-то совершенно неожиданно. как будто долго стояла за углом и посматривала на меня из-за занавесок, а потом вдруг вышла. Я этого никак не ждал. И даже поймал себя на том6 что начинаю бояться ночи и вообще темноты. Хотя в детстве такого никогда не было. Я весь искрутился на кровати. простынь свилась в веревку и опутала меня. Нога ныла. Не болела, а ныла. Как у стариков. И тут я вспомнил про сон. В прошлую ночь он мне опять снился, но не так, как было в Ярославле. Смутно. Или может быть я устал. И сейчас он не давал мне покоя, как только закрою глаза ? передо мной вырастает этот старик. И чего-то шепчет. Никогда не смогу понять чего же именно. И так жутко от этого, что в летнюю жару мурашки по коже бегут и хочется забраться под одеяло.