Воспользовавшись временным затишьем, ранним утром третьего дня выскользнула из избушки и побежала в деревню. Темно, тихо, что делать в деревне, знала не очень. Помог случай. Кто-то оставил дверь машины открытой. А там аптечка дорожная. Вот её в зубы и была такова. И, кажется, какой-то мужик всё же застукал, но Алина этим фактом не сильно огорчилась.

В домик возвратилась в хорошем настроении, поглядела — Еж вроде спит, и спит спокойно, принялась за исследование добычи. Сидела при свечке, соображала — аспирин, парацетамол, и еще какие-то таблетки, порошок… и что со всем этим добром делать?

Потом стало неуютно, ощущение чужого настойчивого взгляда в спину, обернулась — не спит. Сидит и смотрит настороженно:

— Оборотень?

Отчего-то обиделась — возилась тут с ним три дня, а он еще и обзывается!

— У меня, между прочим, имя есть. Алина я.

— Алина, значит… — усмехнулся одному ему известной мысли. — Алина… Подойди-ка сюда, Алина.

Пожала плечами, послушалась.

Он щурился, разглядывал с бесцеремонностью покупателя хомячка в магазине. Неожиданно выдал:

— Ну, раз Алина… Я Андрей. Андрей Шаговский. И дернул за руку. И мир обвалился темнотой.

Чтобы почти сразу обрасти серым утренним светом, тухлой вонью и летучим ознобцем по коже. Ёж… то есть Андрей выпустил из захвата. Зеленые обои, тяжелый стол-бегемот, на нем горшок с цветком. Цветок давно коричневый, сухой — помер чёрт знает когда. Тухлятиной всё ж тянет — что-то пропало.

— Ну вот, дом родной…

Хотела сказать, что мило и вообще замечательно, но…

Взвыло, воздух вздрогнул, пошел маревом… пока соображала, прямо из воздуха мужик вышагнул, чернявый такой, слабо знакомый… И очень уж быстро все пронеслось. Под внутренние часики.

Тик-так.

Вышагнул.

Тик-так.

Выбросил руку вперед, а в руке вещица непонятная, камешек алый, изнутри угольком светится.

Андрей вскрикнул.

Тик-так… Что за?…

Воздух словно загустел, потек желатином. Шерсть на загривке вздыбилась, защекотала. И когда успела… шерсть?! Не важно. Опасность.

Тик…

Не теряя времени, на мужика — когтями в лицо. Так правильно.

Так…

А он — рррраз! — и нет его, исчез! Словно и не было. Заррраза.

И тогда воздух опять сделался легким и тухлым, а часы понеслись с бешеной скоростью — тик-так-тик-так-тик! Только и успевай соображать. Андрей ругается, подымаясь с полу, потом неровно ковыляет к креслу. В него падает.

— Ну что, Алина, как тебе моя квартирка?

***

Сразу, с первого вздоха понял, что барьер разрядился. Еще бы — месяц без подпитки хозяина.

Ну и, конечно, ждали. Какая-то следящая формула, похоже, дело легкое и быстрое. Куда проще электронного жучка. Так что о появлении в доме хозяина заинтересованные господа узнали моментально. Что и продемонстрировали. Оборотень Алина спасла снова. Жалко, любопытный господин сбежал, а то можно было бы порасспросить… Хотя чего уж тешить самолюбие — в нынешнем-то состоянии расспрашивать?

Кошка подошла, ткнулась носом в колени.

— Оборачивайся обратно, не трать силы.

Она мотает мордой и к чему-то принюхивается. Тихонько вопросительно порыкивает.

Ну да, на кухне сгнили продукты. Теперь, соответственно, благоухают.

— На кухне что-то испортилось. Я уберу.

Зато дома. Наконец-то. Нужно только поднять барьер от незваных гостей и навесить еще штук пять следилок — на окна и на входную дверь.

— Ну, давай, становись уже человеком. Сейчас тебе вредно слишком долго бегать в шкуре. Опять "ломать" начнет.

Не слушает, снова рычит и тянет в коридор. Там темно и узко, дурацкие советские планировки, зато теперь заметил. Конечно, кошки такие вещи ощущают на уровне подсознания…

Ловушка. Растянутая на высоте полуметра от пола паутинка. Я такую ставил уже как-то на сейф, когда Эсташ отдавал на хранение одну очень ценную вещицу. Попавшему в такую паутинку не позавидуешь — очень больно, не считая парализации. И не слишком легально, кстати. Моя паутинка куплена была подпольно, весьма недешево обошлась. Сигнализациям уже тогда не доверял.

Значит, дома ждали. И с большим нетерпением.

— Не вздумай подходить близко. Погоди…

Как снимать паутинку, знал. Теоретически. Реагирует только на живых существ, поэтому, например, швырять в нее камень бесполезно — не сработает и не разрядится. Вот лабораторную мышь — можно попробовать. Только где ж ее взять? Впрочем, за мышь сойдет любая безделушка, должным образом подпитанная.

— Стой, я сейчас…

В комнате. В книжном шкафу. Целая коллекция болванок для амулетов.

Паутинку сняли. И еще одну, в ванной комнате. Третья стояла в крошечной кухоньке, растянутая между столом и табуретом, но её снимать пороху уже не достало. Просто прикрыли дверь и предпочли сделать вид, что ничего не заметили. Кстати, эта же процедура, закрывание двери, несколько смазала зловоние.

Нда.

— Ну и кто же тебя так не любит? — фыркнула.

Серьезный вопрос…

Она, уже в нормальном своем виде, сидела в кресле и явно получала удовольствие самого факта в нем сидения. Надо же, и в человеческом обличье — явно от кошки что-то. Разомлевшее, довольное, красивое животное… Конечно, тепло, светло и мухи не кусают.

— Возвращаю вопрос. Кто не любит тебя? Настолько, чтобы инициировать, но не позаботиться об обучении? Чтобы позволить бродить где попало, рискуя еще и жизнями посторонних?

Покачала головой.

— У меня нет в друзьях оборотней, — без тени ехидства сообщила. — Волшебников и магов тоже. Или как вас там называть? Чародеи, волхвы, кудесники?

— Магически одаренные. Люди со способностями. Обычно мы так друг друга называем.

— А мы, люди без способностей? Как нас вы называете? — спросила с вызовом и нажимом. Вообще вся сделалась напористая, сердитая, вот-вот упадет на лапы и оскалит клыки.

— Простецы. Не знаю, кто придумал, но "простец" — это…

— Я знаю, кто такие простецы. Всё-таки историческое образование. Что ж, спасибо…

— Ты теперь не простячка.

Скривилась, как от зубной боли. Замотала головой.

— Оборотень. Пантера, ага? Замечательно! Я теперь буду периодически бегать в лес поохотиться, а с голодухи кидаться на своих студентов? И пугать всех желтыми глазами? Обрастать мехом и рычать? С ума сходить от вида сырого мяса? Зато не простячка, да?

Думал, сейчас точно перекинется, уже приготовился ловить, уже прикидывал, сработает ли формула… А она всхлипнула раз, другой и заревела тихонько, но тягостно. Стоял, как пень, не мог сообразить. Для оборотней хотя бы формула есть. А вот что делать с ревущей женщиной? В конце концов, чувствуя себя донельзя глупо, сходил до ванной комнаты и принёс полотенце. Присел на пол, снизу вверх заглядывая в лицо.

— Ты это… Живут же, и ничего. Вот у меня приятель… Он волк. Работает, между прочим, помощником преподавателя в университете, пишет магистерскую диссертацию, нормальный такой парень… Ни разу в жизни ни на кого не напал. И знаешь, оборотни живут дольше. Средняя продолжительность жизни — сто двадцать лет. и практически никаких болячек. Ну, разве так плохо?

Шмыгнула носом, спрятала лицо в скомканном полотенце. Вынырнула, бросила несчастный взгляд:

— Я… я чуть тебя не убила…

— Тебя всего лишь не дрессировали как положено. Ты не виновата. Не убила же? И переболела самостоятельно, теперь легче будет. Скоро совсем хорошо научишься себя контролировать. Зато представь, как удобно? Археолог ты? Ну, не знаю, разведку лесов проводить, а? Или не катит? Опять же… ну… в общем, я тебя со своим Вольфом познакомлю, он тебе лучше всё расскажет и объяснит. Это же здорово, по-кошачьи-то? Ну, там… Я не знаю…

Постепенно она успокоилась под глупую, запинающуюся болтовню, полотенце уронила на кресло, швыркнула носом в последний раз и кивнула:

— Наверно, привыкну. Совсем раскисла. Просто, черт, это было так похоже на сон, что даже как-то… Ну, я думала, вот проснусь… Или вот вернусь домой… Ой, нет, сейчас опять разревусь, как корова. Я… я до ванной дойду…