Он сразу всё понял, быстро встал, и мы вышли на длинный балкон, волнистой линией уходящий к лифтам. Ряд одинаковых деверей, подсвеченных красными лампами, кадки с незнакомыми растениями, пышными кудрями, свисающими с перил. Активируя режим штурмовой винтовки, я подошёл к парапету и выглянул во двор.

В низу в поте лица трудился наш немец. Гюнтер, раздобыв где-то плоский кусок метала, судя по цвету оторванного от облицовки моего нового дома, и как-то заточив одну из кромок, кое вдумчиво рубил им зелёные насаждения. В общем-то самое трудное было уже позади, похожие на пальмы деревья были повалены и валялись на тротуаре, кайзеровец же самозабвенно сражался с кустарником.

— Гюнтер! — крикнул я.

Услышав своё имя, он встрепенулся, и быстро определив откуда его позвали, поднял голову и посмотрел на нас.

— Яволь гер командант! — вытянувшись во фрунт, он видимо решил, что я пришёл с проверкой и решил доложиться, но я опередил его.

— Гюнтер, организуй нам мишень метров за двести. Вон у той стены. Нет, левее. И проследи, чтобы никто под выстрелы не полез.

Вейнер всё правильно понял. Взвалил на плечо срубленную пальму, доволок её до нужного места и аккуратно прислонил к выбранной мной внешней стене, а затем кулаками и оплеухами разогнал оказавшихся поблизости "улыбчивых идиотов"… или всё-таки зомби? Было забавно наблюдать, как старательный немец пинками отгоняет мужика в могучем бронекостюме. Словно щупленький крестьянин могучего, но необычайно тупого быка. Пинает его, толкает, а тот пройдя пару метров, меланхолично останавливается и всё повторяется заново.

Я тем временем зарядил батарею. Примерился, прицелился и когда между мной и целью не осталось ни одного "зомби", нажал на спусковую скобу. GRAW с шипением выплюнул из себя нечто моргнувшее голубым отсветом. Почему-то я ожидал что выстрел будет медленным. Как в фильмах и играх, этакий летящий шарик — куда-там. В то же мгновение ствол разлетелся на мелкие щепки, полыхнув голубоватым облачком в месте попадания. Но это ещё не всё, на стене осталось ярко алое пятнышко раскалённого метала, который немедленно принялся стекать вниз тонкими медленно остывающими каплями.

— Доволен? — спросил я у внимательно наблюдающего за экспериментом Айзека.

— Вполне, — ответил тот. — Значит мы в будущем?

— Не в будущем, а в месте где есть "технологии будущего". Может быть это параллельная вселенная. Или какой-то другой мир.

— А что… — Смит задумался, а затем согласно кивнул. — Не лишено смысла. В конце концов, не могли же наши потомки предать все идеалы американской демократии и христианской морали. Выбрать для себя какое-то там непонятное божество, чтобы словно зомби следовать за ним! Землю скорее всего неприметно ждёт судьба федерации или глобальной республики, а не это…

Не найдя подходящих слов, он покрутил в воздухе пальцам, а затем повернувшись пошёл обратно в мои апартаменты. Я промолчал. Только махнул Гюнтеру, чтобы продолжал работу и направился следом. Спорить с идеологически взвинченным оппонентом, доказывая ему где именно я видел его "американскую демократию" — не хотелось.

Карабин вернулся на положенное ему место в ящике, я вновь занялся ножнами, а Айзек, наполнив бокал чем-то лимонно-жёлтого цвета продолжил прервавшуюся мысль привалившись к стойке бара.

— Если это параллельная вселенная, то это многое объясняет, — задумчиво сказал он.

— Не уверен, — ответил я, не отрываясь от работ. — Давай лучше дальше. По порядку.

— Давай, давай…

— Что у нас есть, во-вторых? Это мы сами. То ли клоны, то ли ещё кто-то.

— Надо бы сразу оговориться, — вставил американец. — Что здесь есть три типа людей. Такие как ты, такие как я и эти, как из там биороботы…

— Homo Equium, — подсказал я и оторвавшись от работы, посмотрел на собеседника. — Я их называю "куклами". Стандартные — "Кен" и "Барби", а те, которые вроде как персональные, им даю личные прозвища. У меня, например, "Снежная королева" у Гюнтера "Шварцгильда".

Гюнтер всхрапнул, еле удержав смех и глоток лимонной жидкости в себе. Прокашлялся, вытирая глаза и оставив стакан покачал головой.

— А что, похожи. Ну надо же… "Шварцгильда". Старина Арни был бы рад.

— Не уж то знаком? — слегка удивился я.

— Куда мне… — отмахнулся Айзек. — Фильмы его любил. Хороший актёр…

— Зато губернатором был так себе…

— Шварценеггер станет губернатором? — опять удивился Смит.

— Да, Калифорнии.

— Дела… Ладно. Значит здесь три вида людей.

— Может и больше. Многое ли мы видели.

— Возможно, — Смит кивнул, — Но только среди двух из них появляются люди, вроде нас. Путешественников во времени или пространстве, роднит которых только то, что все мы точно умерли.

— Это если всё же это не подсаженные воспоминания…

— Мы в любом случае не в своём теле, — пожал плечами американец. — Я например был довольно крупным мужчиной и мог только мечтать о своей новой фигуре.

— Предлагаю называть нас "попаданцами"…

— Попуа-данциами? — еле выговорил Айзек незнакомое слово.

— Это в русской литературе есть термин такой. Обозначает людей с нашим случаем, которые куда-то и как-то "попали". Например, в другой мир или назад во времени. Популярное чтиво. Не слышал, чтобы в других языках были аналоги.

— Ну пусть будем попуаданциами, — кивнул Айзек, принимая термин. — И то мы имеем? Озвучь, это же вы с немцем народ пугали, а не я.

— Что имеем? Да настоящее "Вавилонское столпотворение", — произнёс я, продевая заранее вырезанную тонкую полосу пластика в проколотые дырочки и стягивая полечившуюся форму. — Куча эпох и народов. Шумеры, греки, римляне, персы, славяне, египтяне, монголы… индейцы ещё какие-то… Те, кто из времени поближе к нам, тем полегче, да совсем уже дикарям на всё пофиг. А вот остальные… Кстати не поверишь, кого я встретил здесь первым.

— Это кого это? Авраама Линкольна.

— Нафиг Линкольна. Бери круче! Архимеда! И у него, как и у большинства совсем поехала крыша.

Посылать куда-либо шестнадцатого президента США американец явно не хотел, но произнесённым именем впечатлялся.

— А… — он нахмурился, словно бы ему на ум пришла какая-то неприятная мысль и вдруг выдал. — Послушай. А почему мы думаем, что и мы с тобой с одной и той же Земли?

— Может быть и не с одной. А что это меняет.

— Многое Вик! — возбуждённо затараторил Айзек. — Многое! И в первую очередь, если это так, то значит мы действительно в каком-то ином мире.

— Даже если так… — я всё ещё не понимал куда он клонит.

— Да ты подумай! Если мы в другом мире, то значит на этом корабле или, что это там, на самом деле есть, имеется технология переноса — он схватил свой "универсальный ключ" и потрясая им забегал по комнате. — Это даёт нам шанс вернуться в…

— Куда! — осадил я его. — Желаешь обратно в падающий самолёт?

Айзек резко остановился, словно бы нарвался на стену и постояв так, наконец повернулся ко мне.

— Может быть у них есть возможность отнести нас немного назад по времени? — робко предположил он. — Ведь тащат они нас из разных годов и даже эпох. Так почему бы и нет.

— Если наряду с перемещением "сюда", у этих зомби-люмпенов вообще хотя бы продумывался вариант "отсюда", — вздохнув, я вставил вибронож в новенькие самодельные ножны и попробовал его ход. — Тебе не кажется, что слишком уж много этих "если"?

— Согласен. Много! — твёрдо сказал Айзек. — Но подумай Вик! Это же шанс. Нет не так — ШАНС! Что даст нам бесцельное шатание по этому модулю. Да и с людьми нормально не поговорить… От этих зомби хрен что добьёшься, а если моя теория подтвердится, то у нас с тобой будет цель! Вырваться отсюда и вернуться в свои миры и свои эпохи!

С подобным аргументом было трудно поспорить. Цель — какая-никакая, это всегда лучше нежели отсутствие оной. Да и к тому же, что мы теряем. Да ничего! Не собираюсь же я реально служить этому Кулуна-дативи! Не намерен же я, сосуществуя с зомби и биороботами, дожидаться высадки на таинственную Гелла-5, чтобы поднимать на ней новый мир во славу неизвестного божества.