Профессор Ленксли хотел было что-то сказать, но Смит не дал ему этого сделать.

— Но! Делать этого не стоит! — поднял к потолку указующий перст Айзек — Как минимум сейчас. Как я подозреваю, если конечно я прав насчёт инопланетян, сепаратистские течения в эллинской группе — процесс необратимый. Ушлый грек по новой специализации администратор среднего звена, вот он и сумел удачно воспользоваться ситуацией. Зёрна идеи о том, чтобы покинуть город и жить по заветам предков, скажем так "на земле", уже была посеяна на благодатную почту. В случайность его смерти или тем более в самоубийство — скорее всего не поверят, зато в очередной раз убедятся в "коварстве римлян". Надо ли говорить, что среди эллинов есть те, кто знаком с земными имперцами не понаслышке.

— И твои рекомендации? — спросил Бросков.

— Эллинов нужно отпустить, в этой группе всего двенадцать воинов, зато много гражданских. Но оружие я бы им давать поостерегся. На первоначальном этапе этим людям понадобится сильный лидер, но в дальнейшем, я лично рекомендую грека устранить. Сапанидис по моим наблюдениям амбициозен и жаден до власти, через какое-то время он вполне может решить, что маленькой деревеньки ему мало и ему нужен весь Третий Рим. К тому же, под его началом много мужчин и довольно мало женщин, сейчас Эгей ещё не видит в этом проблемы, однако спустя какое-то время он поймёт ценность кукол и скорее всего решит, что мы его обманули. Если мы собираемся жить в этом мире, а другого выхода у нас просто нет, то очень хотелось бы, чтобы за воротами города римляне могли выходить, не опасаясь того, что за каждым кустом может сидеть грек и вынашивать нехорошие планы. К тому же нам выгодно иметь удалённую от города деревеньку с дружественным к нам населением.

— Чем? — поинтересовался Иван Геннадиевич, хотя по глазам его было видно, что ответ он уже знает.

— Во-первых, со временем, когда протест против города утихнет, её можно будет ассимилировать, — пожал плечами американец. — К тому же, через какое-то время, я надеюсь, мы починим сломанную аппаратуру, и начнём контролируемую процедуру выгрузки колонистов. Архитекторыры ведь говорили о списке из примерно пяти тысяч человек, а ведь к каждому полагается личная кукла, плюс обслуживающий персонал… Нужно же куда-то нам спихивать неспокойных греков.

— Да… — после недолгого молчания сказал Иван. — Я честно говоря пришёл к тем же выводам. И не смотрите на меня так Марджи, уж лучше сейчас испачкать руки в крови одного человека, чем позже получить под боком маленького агрессивного царька и кучу его подданных с промытыми мозгами, пышущих ненавистью ко всему что с нами связано. Единственное что, оружие дать им всё-таки придётся. Десятка пистолетов и небольшой запас батарей к ним, им вполне хватит на первое время. А там посмотрим.

— А что с варварами? — спросил Свен.

— А с варварами всё очень и очень плохо, — ответил ему Айзек. — В большинстве, как я и говорил, это дикари и кочевники, но есть и откровенно уголовные элементы, и прочие висельники. К тому же все они исключительно — мужчины и уже агрессивно настроены против нас. Оставлять из в городе — так же нельзя. Отпускать тоже, потому как, во-первых, это значит приговорить греков к смерти. Элины будут первыми по кому они ударят, и не смотрите на то, что сейчас они разобщены, в банду подобные товарищи собьются очень и очень быстро. А в свете желания Ивана Геннадиевича дать эллинам оружие, это значит, что довольно скоро оно окажется в руках у варваров. И вот тогда нам придётся несладко.

Смит замолчал и в кабинете повисла звенящая тишина. Затем Ленксли медленно растягивая слова произнёс.

— Вы считаете, что их нужно… убить?

— Да, — подтвердил его догадку Айзек и все взгляды устремились к Броскову.

Какое-то время правитель хранил молчание, выдерживая паузу, а затем произнёс.

— Убить, немного неправильная формулировка. Но я и здесь разделяю мнение Смита. Единственное что, произойти всё это должно за пределами города. Мы дадим уйти от нас всем желающим, более того проконтролируем процесс и возможно немножко подтолкнём варваров к тому, чтобы они проявили свою звериную сущность, а эллинов к пониманию того, что с нами лучше дружить. Возможно… Но проделать всё это следует как можно быстрее. Нарыв нужно вскрыть, не дожидаясь покуда он лопнет сам. Желательно вообще завтра с утра…

— Тогда это нереально, — с усмешкой сказала немного бледная Марджи. — Мы ещё не смонтировали открывающее ворота устройство. Не проведена разведка, мы ничего не знаем об окружающем мире, а потому не имеем никакого морального права потворствовать самоубийственному порыву эллинов! Если вопрос требуется решить в кратчайшие сроки, вам придётся придумать что-нибудь ещё.

— Виктор Александрович, а вы почему молчите, — на людях Иван не допускал панибратских отношений, как минимум пока. — Этот вопрос же и вас касается. Хотелось бы услышать мнение специалиста.

— Вы уверены, что мы не торопимся с выводами и нам следует форсировать события? — спросил я его.

— Уверен, — получил я твёрдый ответ.

Посмотрев в окно, на медленно катящиеся к горизонту светила, я немного подумал, прикинул в уме и ответил.

— Думаю… что, если ещё раз воспользоваться фокусом с силовым кабелем, мы с Ариэль вполне сможем спуститься по нему со стены. Гюнтер и Жак к подобному не готовы, а у девушки должно получиться. Конечно вылазка будет неполноценной, но давайте говорить честно, ночной лес зачастую куда опаснее дневного. Выйдем за периметр, нарежем несколько расширяющихся колец вокруг города. Обернемся, я думаю, как раз к утру, а там уже будем решать, что делать дальше.

— Только вокруг города? — немного разочарованно переспросила Марджи. — Хотелось бы действовать чуть более глобально.

— Только так, — подтвердил я. — Во-первых, у меня сейчас всего два человека включая меня. А во-вторых и это самое важное, вести куда-то группу, не зная о том, что творится у нас под носом — форменное самоубийство.

Ноги коснулись твёрдой поверхности, я освободился от удерживающих меня петлей, активировал стелс и отбежав на десять метров упал на колено. Ствол снайперской винтовки Morgus Mk1 медленно описал полукруг по часовой стрелке. Автоматика прицела честно транслировала пятикратно увеличенную картинку в инфракрасном спектре на купол моего шлема.

— Шэль Псу. Всё чисто, — произнёс я.

— Поняла, — коротко ответила Ариэль.

Я наконец-то оказался за стенами Третьего Рима. Передо мной раскинулась выжженная площадка, метров двести ровной как стол, выжженной земли, спекшейся в единую массу непосредственно при посадке колонизационного модуля. Чуть дальше, виднелись оплавленные валуны, там, где пламя бушевало не так сильно, торчащие из лишённой растительности земли обугленные пни. Всё, что осталось от росших здесь ранее лесных великанов.

За мёртвой полосой, кольцом окружающей город, образовался настоящий вал из поваленных деревьев, собравших на себя основной удар, содранного грунта и камней, отвариваемых прочь от приземляющегося корабля. А уже за этой преградой высился самый настоящий лес. Тёмный, могучий, таинственной и неприступной стеной отсекающий землю от необычайного, усеянного крупными звёздами неба, на котором не было привычной нам земной луны, зато висел футбольный мяч самой настоящей планеты.

Меня уже просветили, что это Гелла-4, ещё один явно атмосферный мир и такая же аномалия, как и всё в этой звёздной системе. Она по истине завораживала. На планете начиналось утро. Свет тройной звезды уже освещал небольшой жёлто-зелёный континент отмываемыми бирюзовыми океанами, над которой облака медленно закручивались в воронку циклона. А над одним из её полюсов зависла крупная сизо зелёная горошина Гелла-5, того самого мира, до которого не долетели земляне.

По космическим меркам расстояние между планетами было ничтожным. Тот же Марс даже в самой близкой точке своей орбиты находился значительно дальше от земли, чем Гела-5 от Гелла-3, а ведь в этой системе по данным которые удалось вытащить из повреждённых библиотек имелось ещё как минимум четыре планеты предположительно земного типа. Подобные выкрутасы астрофизики заставляли хвататься за сердце нашего единственного астронома, швейцарца из середины двадцать-первого века и приплясывать его подмышников, в прошлой жизни бывших английским королевским астрологом и звездочётом при индийском махарадже.