Ночное море шумело, мягко накатывая волнами на берег, вынося на него водоросли, ракушки и прочий вполне привычный мусор. Может быть конечно это был самый настоящий океан — не знаю, но я признаться не чувствовал особого вдохновения, и не был поражён его красотой. В памяти глубоко засело лесное озеро. Вот оно меня впечатлило, а здесь… Ну, не был я никогда романтиком "большой воды" и не испытывал трепета перед её просторами.

А вот Ариэль — тоже мне русалка… разволновалась. Бросилась собирать образцы, отлавливать существ похожих на самых обычных крабов.

Как по мне, море — как море, ничего интересного я не увидел в том числе и на берегу. Похоже на Азовское со стороны Краснодарского Края. Здесь не было ни величественных рифов, ни скандинавских фьёрдов, ни возвышающихся над волнами утёсов, ни скал с арочными помоинами, ни даже завалящего скелета Левиафана или разбитого и выброшенного на берег парусника. Вьющаяся змейкой полоса прибоя, шум воды и хруст гальки под ногами.

Отмывшись и передохнув немного, мы прямо по берегу направились на восток. Связи с городом как не было, как не предвиделось. С достопримечательностями тоже было всё сложно. Разве что наткнулись почти под утро, на тихую песчаную бухту, отгороженную от волн высокой, выдающейся в море косой, на которую так и просилось установить полосатый маяк, а когда взошло солнце, увидели целую россыпь островов примерно в километре от береговой линии.

А вот возле дельты реки нас ждала настоящая лесная сказка. Ровное как доска поле внезапно закончилось. Поросшая яркой, изумрудной травой холмистая местность поросла здесь редким лиственными лесом, в котором залитые солнцем цветочные поляны чередовались с ручейками, журчащими межу поросшими мхом камнями. А уж различной живности здесь было видимо не видимо.

И такая пасторальная картина сказочной природы, наблюдалась и на другой стороне реки. Дельта же состояла из множества протоков, между которых громоздились сотни островов и заводей, самых разных форм и размеров, ухоженных и аккуратных словно бы сошедших с картинки.

На другую сторону мы перебрались без особых проблем. Большинство из русел явно были не судоходны, дно каменистым, а течение не таким уж и сильным, так что мы просто шли, пользуясь тем что фантомы были герметичными. Ариэль собрала образцы растительности, я же залез на высокий каменный холм и медленно поворачиваясь вокруг своей оси, постарался обозреть окрестности так, чтобы камеры и увеличенная трансляция с прицела снайперки запечатлели их во всех подробностях.

Далеко на востоке, виднелись то ли поля, то ли ещё не выжженная светилами степь. Как мне показалось, там перемещались какие-то тёмные точки… возможно местный аналог лошадей или какая-нибудь группа других крупных копытных. Смутило только то, что их движение показались мне какими-то уж больно осмысленными. Плюс иногда в солнечные лучи блестели на чём-то явно металлическом…

Хмыкнув, я подкрутил дальность прицела и вновь нацелился на нужную мне точку. Вгляделся в картинку и крякнул с досады. Интересующие меня объекты успели скрыться за каким-то невысоким холмом. Оставалось только в очередной раз подосадовать на инопланетные технологии. При переключении режимов дельности трансляция на какое-то время отключалась и вот результат…

— У меня всё готово, — сообщила Ариэль и я, вздохнув, начал спускаться со склона.

Резкий разворот, штыковой удар и вибронож исчезает в развернутой змеиной пасти с огромными почти с предплечье человека клыками, с которых сочится ядовитая слизь. Голубая вспышка плазмы, пара искусно наложенных, простеньких спец эфектов и сменяя друг друга на мониторе замелькали заснятые нами красоты Гелла-3. Диктор хорошо поставленным, героическим голосом зачитывал текст агитационного ролика, призывающего людей сплотиться и вместе осваивать новую планету, а затем Масаки Нару — наша ведущая и по совместительству единственный пока что профессиональный репортёр, переключилась на текущие, и куда более актуальные новости Третьего Рима.

Но мы уже не смотрели на монитор. Точнее я иногда поглядывал, но не следил за сюжетом, а так… девушкой любовался. Что творится внутри стен города, мы знали из первых рук. Слушать же откорректированную и обобщённую официальную версию событий, с правильно расставленными акцентами и аккуратно приправленную чайной ложкой отборной пропаганды как-то не хотелось. Да и… если честно говорить, за последние два дня вся эта шумиха вокруг химеры порядком поднадоела.

— А я говорил, что не сработает! — Юстициан махнул рукой и вновь присосался к своему любимому зелёному пойлу. — Нужно было показать силу! "Oderint, dum metuant!" что значит — "Пусть ненавидят, но боятся!" К сожалению Цезарь не привык решать подобные вопросы при помощи легионов. Я не говорю, что Йоан слаб как правитель, но…

— Да поняли мы тебя, — Свен хлопнул римлянина по плечу и опрокинул в рот колпачок вязкой, грязно фиолетовой жидкости, которую он научился перегонять с повышением градуса из синего алкогольного напитка. — Просто пойми, крепкая рука у потомков была не в почёте. Вместо неё они предпочитали "мягкую силу". Что в общем то не лишено смысла.

Я промолчал. Пил я сегодня исключительно подслащённую воду, по вкусу напоминающую малиновый компот, а потому углубляться в дискуссии не хотелось. Хотя в отличии от Юстициана, я и не считал действия Броскова сколь либо серьёзным промахом. В конце концов — нам это ничем не навредило, а от эллинов всётаки откололось пару десятков человек.

Да, с одной стороны действительно, попытка запугать их тем, что в окрестностях города водятся подобные жуткие твари, не увенчалась успехом. Реакцию конечно просчитали заранее, да вот только шансы были примерно пятьдесят на пятьдесят. Причина же крылась в первую очередь в менталитете тех, кто уже принял решение покинуть Третий Рим.

Привычные жить в мире полным легенд и мифов, люди совершенно по-другому расценивали присутствие в непосредственной близости от них реальных чудовищ. Если ты с детства знаешь, что в пещере за горой живёт дракон, ты свыкся с этой мыслью и свято веришь в реальность его существования, то ты либо боишься его до коликов, либо воспринимаешь подобное соседство как досадную помеху. Ведь в реке водятся свои монстры, а в лесу за холмом свои.

Так и получилось, что новость о химере не произвела должного впечатления на эллинского обывателя, зато заставила Эгея предпринять кое какие меры. Во-первых, это было существо, рождённое именно его культурой, а потому он ещё больше уверился в собственных убеждениях, как и в том, что мы находимся на Земле, немного севернее Колхиды.

Во-вторых, так как после разговора с Бросковым, грек понял, что шутки кончились и римляне были с ним абсолютно серьёзны, он вновь заявился в Администрацию. Просил разрешить его людям занять одно из пустующих зданий на нижнем кольце. Что бы компактной группой дождаться начала переселения и подготовиться к нему. В общем-то это отвечало нашим интересам, а потому им разрешили занять одно из общежитий.

Когда же мы стали крутить агитационные ролики и его без пяти минут подданные начали разбегаться, Сепенидис приказал своим подчинённым, разбить все мониторы, которые он назвал "Зеркалами Апаты" — то есть богини лжи и обмана. И запретил своей пастве общаться с остальными жителями города.

В-третьих, эллин назначил "героя" из своих приближённых, который, по его словам, и сумел победить жуткое чудовище. Им оказался один из несостоявшихся легионеров, бывший византийский клибанарий по имени Маврикий. Как охарактеризовал его Юстициан: "Грек, в самом плохом смысле этого слова!"

Почти лишённые критического восприятия реальности люди, поверили своему лидеру. Да собственно и переубеждать их было некому, в свою общагу эллины никого не впускали и соответственно не выпускали. Люди даже не подходили к окнам, а если им и приходилось оказаться на внешнем балконе-коридоре, то старались поскорее скрыться за нужной им дверью.