Наиболее ясные упоминания алхимии, равно как и огромное количество имен алхимиков-сиддхов, можно найти в литературе и традиции тантризма. Субхашитасанграха придает важную роль ртути; Садханамала (I, 350) трактует расарасаяну как пятое сиддхи. В сочинении сиддхи Чарпати рассказывается об алхимических процессах. "Шива самхита" (III, 54) утверждает, что йогин способен создать золото из любого металла, для чего ему достаточно потереть металл своим калом и мочой; похожая идея есть и в "Йогататтва-упанишаде" (74), в которой, однако, алхимия рассматривается (30) как препятствие на пути совершенствования йогина. Выдающийся тантрический трактат, переведенный с тибетского А. Грюнведелем и озаглавленный им "Рассказы о 84 чародеях", сообщает нам об алхимических практиках сиддхов: так, Карнари получает эликсир из мочи и может превращать медь в серебро, а серебро – в золото; брахман Вьяли пытается произвести золото из серебра и снадобий и т.д.; описывая еще одного тантрического мастера, Вагишваракирти, Таранатха говорит, что тот "изготовил большое количество эликсира жизни и распределил его между людьми, так что, например, старики ста пятидесяти лет от роду и старше вновь становились молодыми".

Все эти легенды и аллюзии к тантро-алхимическому симбиозу не оставляют сомнения в сотериологической направленности алхимических операций. Мы встречаем здесь не преддверие химии, не зачатки научных знаний, но духовную практику, которая, оказывая воздействие на "материю", в то же время старалась "совершенствовать дух", привести его к освобождению и независимости. Если оставить в стороне фольклор, который расцвел вокруг алхимиков (как и вообще вокруг всех "магов"), мы поймем связь между алхимиком, работающим над "низменными" металлами с целью превращать их в "золото", и йогином, работающим над самим собой с целью окончательного "извлечения" из темноты, из порабощенной психоментальной жизни свободного и независимого духа, который имеет ту же сущность, что и золото. Ведь для Индии, равно как и для всего остального мира, "золото есть бессмертие". Золото – единственный в своем роде, совершенный, солярный металл, и в этих своих качествах его символика соприкасается с символикой Духа – духовной свободы и независимости. Адепт надеется продлить жизнь на неопределенно долгий срок, поглощая золото. Но, согласно "Расаратнасамуччае", алхимическому трактату, прежде чем поглотить золото, необходимо очиститься и "укрепиться" с помощью ртути.

То, что это не имеет отношения к эмпирической науке, к некоей протохимии, достаточно явствует из трактата Мадхавы Сарвадаршанасанграха, точнее, из главы, посвященной расешвара даршане (букв. "науке о ртути"). Освобождение зависит от "крепости человеческого тела"; следовательно, ртуть, которая упрочивает и продлевает жизнь, также является средством освобождения. "Свобода возникает из знания, знание – от изучения, а учиться может лишь человек со здоровым телом". Идеал аскета – получить освобождение "в этой жизни", стать "дживанмуктой". Раса – квинтэссенция Шивы; она также называется парада, потому что помогает "переправиться на другой берег". Она еще называется семенем Хары (Шивы), а абхра (слюда) – менструальной кровью богини (Гаури); вещество, возникшее из их соединения, может сделать человека бессмертным. Это "божественное тело" обрели многие дживанмукты, среди которых Мадхава называет Чарвати, Капилу, Вьяли, Капали, Кандалаяну. Мадхава подчеркивает сотериологическую функцию алхимии. "Наука о ртути не должна рассматриваться как обычное восхваление определенного металла; она является средством быстрого достижения высшей цели, свободы, едва только тело будет освящено". И в Расасиддханте, трактате по алхимии, цитируемом Мадхавой, говорится: "Именно спасение личной души (дживы) провозглашает наука о ртути, о тонкий мыслитель". Отрывок из "Расарнавы" и еще из одного текста, который Мадхава не называет, утверждают, что заслуги, проистекающие от созерцания ртути, равнозначны заслугам от созерцания и поклонения фаллическим символам в Бенаресе или в любом другом священном месте.

Как и другие тантрические и хатха-йогические трактаты, "Расарнава" начинается с диалога между Бхайравой (Шивой) и богиней: та спрашивает его о секрете дживанмукти, и Шива отвечает, что это известно не многим, даже не всем богам. Освобождение после смерти является бессмыслицей. Как утверждает "Расарнава", можно жить бесконечно долго, если научиться контролировать дыхание (ваю, "ветер жизни") и принимать ртуть. Это очень напоминает йогу натхасиддхов, пытающихся овладеть "ветром жизни" и регулировать выделение сомы; такая техника даже называется сомараса. Есть еще одна группа аскетов, сиддхов сиддхамарги ("чистый путь"), которые выделяют два вида "нетленных тел", а именно тело человека, "освобожденного при жизни" (дживанмукты), и тело парамукты, первое создается в ходе, так сказать, трансмутации майи, оно бессмертно, возвышается над всеми процессами распада, но в конце концов превращается в "тело ясного света", или "божественное тело" (дивьядеха); это второе тело, будучи целиком духовным (чинмайя), вообще не принадлежит материи. В тантрической терминологии эти два нетленных тела называются соответственно байндава и шакта. Как гласят некоторые источники, натхасиддхи также отличали сиддхадеху от дивьядехи.

Обобщая, можно сказать, что физико-химические процессы расаяны понимаются как "колесница" для определенных психических и духовных действий. Алхимический "эликсир" соответствует состоянию "бессмертия", к которому стремится тантрическая йога; подобно тому как ученик трудится непосредственно над своим телом и психоментальной жизнью с целью превратить плоть в "божественное тело" и освободить Дух, так и алхимик работает с материей, пытаясь трансформировать ее в золото, т.е. ускорить и "завершить" процесс ее созревания. Следовательно, существует мистическая связь между "материей" и физико-психическим телом человека – что не удивит нас, если мы вспомним соотнесенность человека с космосом, столь важную для тантризма. Стоило только процессу интериоризации привести людей к ожиданию духовных результатов из ритуалов и физиологических действий, как за этим логически последовало представление о том, что подобные результаты могут быть получены и путем интериоризации операций с материей: при определенных состояниях духа становится возможной коммуникация между различными уровнями Вселенной. Алхимик воспринял и продолжил архаическую традицию, засвидетельствованную во многих мифах и в "первобытном" образе жизни, традицию, которая считала, что "материя" не просто одушевлена, но еще и является резервуаром священных энергий. Для алхимика, как и для "первобытного" мага и тантриста, проблема состоит в том, как пробудить эти энергии и овладеть ими. Мир не есть тупая, инертная, "объективная" масса; взору посвященного он раскрывается как живой, как движимый "симпатией". Минералы, металлы и драгоценные камни – не "объекты", имеющие частный экономический интерес, а воплощение вселенских сил и сакрального бытия.