Салынский раскрывает духовные основы подвига и показывает его в непривычном «буднично-героическом» освещении, потому что твердо уверен: человек ведет себя в минуту решающего испытания точно так, как прожил он всю свою мирную, ничем особенным не примечательную, быть может, даже незаметную жизнь вплоть до этого трагического и прекрасного мгновения. Драматург искренне считает: героизм вошел в плоть и кровь советских людей, стал приметой рядовых и мирных будней, и — еще раз повторим слова Горького — «великий простой человек» не требует за него ни лавров, ни воздаяний.
Героизм в нашей жизни стал будничным явлением, утверждает Салынский, но ни в коей мере не принижает великого волевого напряжения и огромной духовной собранности, которых требует подвиг, не замалчивает тех опасностей и жертв, с которыми сопряжен героический поступок и в мирное время. В одной из давних своих статей, написанных в ту пору, когда он делал первые свои шаги в драматургии, Салынский рассказал о доменщике Валерии Крючкове и металлисте Викторе Пономареве, отметив «драматизм жизни этих людей» — «драматизм осознанного подвига в каждодневной, трудной и радостной борьбе за коммунизм». Салынский видит и показывает «трудное, непростое» в жизни своих героев: можно сказать, что он — драматург не только по творческому призванию, но и по гражданскому мировоззрению. Поэтому так обострен конфликт его пьес, так динамично движение всегда захватывающего сюжета. Но не сюжет в них главное, а люди, действующие в нем, — к ним сходятся все нити произведений Салынского.
Действенность и драматизм пьес здесь порождаются постоянным и неослабевающим усилием героев, направленным к определенным целям, на преодоление препятствий внутри и вне себя. Герои Салынского, как правило, находятся в сложных, рискованных ситуациях, и почти перед всеми ними стоит проблема выбора. Право решения остается за героем, от него зависит здесь многое, если не все. Делает выбор героиня пьесы «Барабанщица» — и выполняет свой патриотический долг с честью и до конца. Николай Селихов в «Опасном спутнике» по доброй воле остается у пульта управления, убеждается в правоте научного решения проблемы борьбы с метаном и оплачивает свою победу, свой выбор жизнью. Свой выбор сделали Одинцова в пьесе «Мария» и Илья Кудинов в «Мужских беседах», Борис Куликов и Мишка Зевин в «Летних прогулках», Гавриил Ивушкин и Любаша Тиунова в пьесе «Хлеб и розы». В связи с этим особая роль в пьесах Салынского отдана поступку героя, всегда обращенному на окружающий мир и в то же время освещающему «душевное хозяйство» человека. Кажется: сделай герой это или то, — и он состоялся как личность! Но как порой трудно приходится героям Салынского на пороге поступка!
Герои Салынского не плывут по течению событий: когда сцепление обстоятельств оказывается сильнее их воли, они их преодолевают духовным, нравственным напряжением, ясностью ума и чуткостью сердца. Так Федор, полюбивший Нилу, которую в пьесе называют не иначе как «немецкая овчарка», вопреки ситуации, верит Ниле. Так Вережников находит способ пробудить жажду борьбы и порыв к патриотизму, веру и надежду в отпетых, казалось бы, слушателях фашистской шпионской школы. Так Мария выходит победительницей в принципиальном и трудном споре со всесильным Добротиным. Так Нина Мытникова проносит через двадцать долгих лет свое чувство к пропавшему без вести на войне мужу чистым и незапятнанным и обретает всю полноту долгожданного счастья.
Герои Салынского… Что делает для них долг внутренним нравственным императивом, освещающим их часто трудную жизнь светом радости? Путеводная мысль драматурга, «проходящая через все его пьесы, — говорил Е. Сурков, — это мысль о том, что человек, слившийся со своей верой в дело партии, глубоко вобравший в себя свет правды, сильнее любой ситуации, выше самой жестокой необходимости».
Тема подвига в драматургии Салынского сопряжена с исследованием внутреннего мира, характера человека. Драматург создает образы, отличающиеся большой сложностью, необыкновенной внутренней целостностью, которую Салынский особенно ценит и умеет убедительно раскрыть. Характер Нилы Снижко предстает перед нами в парадоксальной ситуации, вызывающей в героине «Барабанщицы» противоречивые чувства: Нила испытывает острую боль от оскорблений, которыми окружающие осыпают ее, и вместе с тем радуется, что люди с такой непримиримостью относятся к предательству. Улавливая внутреннее смятение, в котором временами пребывает Нила, въедливый и начитанный Интеллигентный жилец призывает некоего «нового Достоевского» описать состояние девушки. Но Салынский далек от «достоевщины» и не позволяет в монолите характера Нилы появиться ни одной трещине.
Создавая образы сложные, характеры, разнообразно себя проявляющие, Салынский тем не менее ищет всегда ту или иную доминанту в раскрытии внутреннего мира персонажа. Будь то самолюбивый краснобай и трус Корчемный («Опасный спутник»), будь то карьерист и приобретатель Янушкин («Забытый друг»), будь то необычайно интересно задуманный и сложно выполненный драматургом образ кулака Тиунова (в пьесе «Хлеб и розы») с его неугасимой ненавистью к новой жизни и елейным призывом к врагам Советской власти быть «мудрыми, как змии, и простыми, как голуби», — везде драматург стремится к ясной отобранности черт, завершенности того или иного социального и психологического типа. Вместе с тем ничто так не волнует и не радует Салынского, как нравственное распрямление личности и социальное ее освобождение.
В драматургии Салынского звучит горьковская тема возрождения человека, способного к энергичному развитию, восстанию против сковывающего его гнета обстоятельств, предрассудков и заблуждений, к борьбе, в которой личность обретает себя. Едва ли не главная тема «Забытого друга» — прозрение Елены, уходящей из «бетонированного дота» янушкинского дома к чистому и осмысленному бытию. Эта тема выдвигает на первый план пьесы «Хлеб и розы» Любашу Тиунову, нашедшую в себе силы порвать со вскормившей ее средой, с благополучием. А разве форменный бунт, который поднимает бывшая пионерка Верочка Отощева против благоглупостей своей начальницы Клавдии Бояриновой в пьесе «Ложь для узкого круга», не есть знак победы в ней светлых идеалов, воспитанных детством? Понять себя, понять жизнь и найти свое место в ней стремятся Борис Куликов в «Летних прогулках» и Владик Мытников в «Долгожданном», и не они одни: в пьесах Салынского время стучится в сердца людей, жизнь зовет их за собой.
Далеко не случайно, что герой пьесы «Опасный спутник», в последние минуты своей жизни мучительно размышляющий о причинах катастрофы, говорит Корчемному: «Ближе…» Он хочет не просто выслушать объяснения, но и заглянуть в глаза предавшего его друга.
Личностное начало драматургии Салынского — оно распространяет свою власть не только на героев пьес, но и на актеров, воплощающих их образы на сцене. Без желания и способности «заглянуть в глаза» персонажу, без личного и трепетного к нему отношения, в главном адекватного отношению автора, ставить и играть пьесы Салынского — я уверен в этом — очень трудно и, наверное, бессмысленно.
Героев Салынского нужно любить по-человечески (или столь же искренно ненавидеть), ибо только живое чувство способно помочь актеру выразить мысль, заложенную автором в образ. Вместе с тем только оно дает возможность исполнителю в той или иной роли выразить свое человеческое и гражданское отношение к жизни.
Нила Снижко была любимейшей героиней (а не только любимой ролью!) Людмилы Фетисовой — актрисы, которую А. Д. Попов называл «максималисткой», а автор «Барабанщицы», где Фетисова одержала, быть может, самую важную в своей недолгой и блестящей творческой жизни победу, — «яростно-талантливой». Салынский так раскрывает секрет этого счастливого союза актрисы и драматурга, этого удивительного слияния исполнительницы роли с героиней: «Фетисова была человеком большой и чистой души… Правдиво и искренне прожить на современной сцене подвиг может лишь человек, который и в реальной жизни способен на нечто подобное». Так Салынский формулирует одно из самых главных требований, которое его драматургия предъявляет художникам сцены и которому он сам, автор пьес, стремится ответить.