Почему в «Марии» сценическое действие мгновенно перемещается из дорожного шоферского барака в коридор управления Излучинской ГЭС, из кабинета секретаря райкома — на собрание партийного актива района? Потому что оно следует за героиней пьесы Марией Одинцовой, которой до всего есть дело, которая за все здесь, в Излучинске, ответственна. Почему так тесно заселено пространство этой пьесы самыми разными людьми, так спрессовано, сжато течение ее времени и стремительное движение сюжета? Потому что Мария Одинцова живет единой жизнью с народом, ей дорог каждый человек со всеми его волнениями и чаяниями, к каждому она торопится прийти на помощь, повсюду успевает и подчиняет ритму своей жизни само время. Почему так разорванно-фрагментарна композиция пьесы «Взорванный ад», так тесен ее событийный ряд, так порывист и синкопирован ритм ее действия? Потому что герой ее, Николай Вережников, ищет на «дне войны» союзников в борьбе против фашизма, тут все еще сложно, неясно, но схватка с врагом — смертельная схватка с превосходящими по всем статьям силами противника — уже началась.
В «Барабанщице», затем во «Взорванном аде» Салынский использует сильно действующий театральный прием «наплывов». Нила Снижко вспоминает о прошлом, Николай Вережников мысленно ведет напряженный диалог со своими друзьями и противниками по прежней жизни, говорит со своей матерью. Но этот возврат к прошлому отнюдь не воспринимается как информативная ретроспекция: «наплывы» возникают в самые трудные для героев минуты раздумий. Они являются объективацией их мысли, несут правду о сложнейших переживаниях героев, через которые те проходят по пути к подвигу. Театральный прием здесь передает и пробуждает в зрителе живые, незаемные эмоции, раскрывает сложность человеческой души и ее величие. Даже наиреальнейшим образом, казалось бы, с ненужной дотошностью переданная драматургом обстановка действия «Барабанщицы» — проходная комната в полуразрушенном доме, где живет Нила и через которую прямо с улицы без труда может пройти всякий, — теснейшим образом оказывается связанной с жизнью и борьбой героини. Нила в прямом и переносном смысле живет в перекрестье людских взглядов и пересудов, она ни минуты не принадлежит сейчас себе…
Сложность драматургической формы произведений Салынского — это результат своеобразия авторского восприятия жизни, итог углубленных раздумий о человеке и мире. Сложность пьес Салынского — это сложность проблем, выхваченных из самого кипения жизни, это сложность характеров, переданных со всей их ничем не сглаженной остротой и своеобычностью.
Особую роль в пьесах Салынского играют детали, подробности. Они возникают здесь не как набор безликих частностей или забавных курьезов, случайно привлекших внимание автора или введенных им в пьесу в поисках выигрышной театральности. Детали здесь всегда значительны, прочно срослись с героем: они становятся как бы продолжением его внутренней жизни во внешний мир. Салынский создает свои пьесы, как будто пишет прозу, так обстоятелен он в описании внешности персонажей, их повадок и манер. Не случайно он так часто сгущает подробность до символа.
Не потому ли так афористична речь героев Салынского и драматург так часто прибегает к монологам? Афоризм здесь — это сгусток мысли героя, луч света, направленный в тайники ого души. Монолог — прочная нить связи, протянувшаяся от героя к зрителю, форма исповеди, с которой персонаж обращается к валу. Б. Ромашов почти четверть века назад так прокомментировал речевые особенности пьес Салынского и своеобразие его обращения со словом: «А. Салынский не только пишет, но и видит и слышит то, что пишет, что очень важно для драматурга, потому что мы связаны с так называемой звучащей речью. Драматург обладает способностью так пользоваться репликами, что они делаются своего рода бумерангами — летят в зрительный зал, посылают интересные мысли и возвращаются обратно в его руки». Не только интересные мысли, — добавлю я от себя, — но и живые, неподдельные чувства. Потому что Салынский пишет свои пьесы о человеке и для человека, раскрывая богатства его внутреннего мира и пробуждая лучшие силы его души.
Произведения Салынского с успехом идут на сценах театров и обрели многомиллионную аудиторию. Творческая дружба связывает драматурга с видными театральными коллективами, талантливыми режиссерами и актерами. Многие постановки его пьес стали яркими событиями в театральной жизни нашей страны. В чем причина успеха драматурга и художников, ставших его единомышленниками? Не в том ли, что «театр Салынского» отвечает самым сокровенным потребностям советских зрителей, которые, по слову драматурга, «хотят смеяться и плакать в театре… сопереживать и волноваться, ждать исхода и разгадывать сложности психологии, следить за большой любовью, слышать страсть, вовлекаться в горячие идейные споры…»?
Да и может ли быть иначе? Ведь пьесы Афанасия Дмитриевича Салынского всегда «мужские беседы» о самом главном в жизни.
А. Якубовский
ИЛЛЮСТРАЦИИ
Малый театр. 1954
Сцены из спектакля
Николай Селихов — В. Доронин
Дина Богданова — К. Роек
Андрей Корчемный — Е. Матвеев
МХАТ. 1956
Янушкин — В. Муравьев,
Шурик — Н. Гуляева,
Елена — Т. Ленникова,
Терентий Гуськов — П. Чернов,
Наташа — С. Мизери,
Григорий Карпов — М. Зимин,
Янушкин — В. Муравьев
Елена — Т. Ленникова,
Тамара — Е. Хромова
Григорий Карпов — М. Зимин,
Шурик — Н. Гуляева
Театр имени Ленинского комсомола. 1957
Сцена из спектакля
Любаша — З. Кузнецова,
Тиунов — В. Всеволодов
Петька Тельнихин — Л. Марков,
Любаша — З. Кузнецова
Любаша — З. Кузнецова,
Гавриил Ивушкин — Г. Карнович-Валуа
Центральный театр Советской Армии. 1959
Нила Снижко — Л. Фетисова
Федор — А. Попов,
Нила Снижко — Л. Фетисова
Мика Ставинский — Д. Сагал,
Нила Снижко — Л. Фетисова
