К р ы л о в и ч. Мне все равно.

Т у р о в е р ц е в. Но мне-то, мне! Что? Ради бога… В Москве жила… нет, нет, не может быть, что она умерла!.. Моя дочь. Единственное родное существо на всем белом свете. Мы бежали из России с бароном Врангелем. Я и жена. А дочь — она была уже взрослая, она умоляла нас остаться… Жены давно нет, я один… Один! Жизнь прошла, сгинула… Я — полковник генерального штаба! Потомственный дворянин… Боже мой, когда-то у меня были блестящие способности к математике. Теперь я мог бы быть уважаемым ученым. Я лгал, что я богат, что могу купить многоэтажный дом, самолет. Жалкие сбережения… Умоляю вас, отыщите в Москве Ольгу Сергеевну Туроверцеву. Скажите моей Олечке… Скажите ей, что она была права. И, милый мой, любите Россию! Странно, парадокс?.. Ползите на коленях, умоляйте о прощении.

К р ы л о в и ч. Я дал обязательство сотрудничать с германской разведкой — и я его выполню.

Т у р о в е р ц е в. Извините… извините… Я вам ничего не говорил… Извините… Счастливого пути!

Собор. В е р е ж н и к о в  и  Б е с а в к и н.

Б е с а в к и н. Полковник Анберг может быть нами доволен! Еще больше был бы доволен, если б он узнал, куда мы хотим переправить сведения о его питомцах! А вот как переправить?

В е р е ж н и к о в. Если в числе первых перебросят тебя или меня — мы и отвезем.

Б е с а в к и н. А если нас забросят не первыми?

В е р е ж н и к о в. Тогда повезет Крылович. Дубль — Татишвили. Теперь что же? Подобрать «проводников» для тех групп, где еще есть «вакантные места». И дожить до выпуска! (Вдруг помрачнел.) Дожить…

Б е с а в к и н. Что ты?

В е р е ж н и к о в. Так…

Б е с а в к и н. Анна?

В е р е ж н и к о в. Нет ее.

Б е с а в к и н. Все-таки подалась в Швецию?!

В е р е ж н и к о в. Вчера ходил… Уж в который раз!.. Позвонил — тихо, никто не отвечает. Спустился по лестнице. Смотрю — стоит старик немец. Глотает с ладони пилюли. «Анна Зеехолен здесь не живет». Взмолился я… «Ради бога, может быть, вы знаете, где она?» — «Вероятно, уехала», — отвечает старик. И тогда я спросил: «Она уехала днем или ночью?» — «Ночью. У меня бессонница… Две недели, как она… уехала». А потом посмотрел мне в глаза… «Ее вещи, то, в чем она была, вернули ее родственникам. И сообщили им, что она случайно схватилась за оголенный провод и умерла…»

Б е с а в к и н (после паузы). Значит, правда, была человеком.

Молчание.

В е р е ж н и к о в. Была… «Ты — это я, самое главное мое я…» В ее квартире немцы установили аппаратуру для подслушивания. В последний вечер, когда я пришел к ней, она сказала мне, что обнаружила эту «механику», разозлилась и что-то испортила. Я сразу бросился ремонтировать. Пускай стоит, кричи фашистские лозунги! Но не сумел, сильно покорежила. Видно, она не успела уйти…

Б е с а в к и н. Любовь двадцатого века…

В е р е ж н и к о в. Ты знаешь, в первый момент меня такое охватило… Сейчас же туда, в гестапо! Зубами рвать…

Б е с а в к и н. Малыш, мы им делаем хуже. В наших руках сто пятьдесят дивизий, и теперь — со всеми их приметами!

В е р е ж н и к о в (скрывая слезы). Ладно, Иван… Иди…

Кавказ. В ночном небе — гул самолета. Тянет на себя стропы, гасит парашют  Т а т и ш в и л и. Подбегает  М а д р ы к и н. Он уже освободился от своего парашюта.

М а д р ы к и н. Князь! Что же ты, князь?

Т а т и ш в и л и (морщится от боли). Нога… Какой нелепый случай…

М а д р ы к и н (осматривает ногу). Кость пополам.

Т а т и ш в и л и (вскрикнул). Ай!

М а д р ы к и н (озабоченно цокает языком). Долго лечить… А нам работать надо. Марки клеить! На банковый счет.

Т а т и ш в и л и. Сам господь бог не все может предусмотреть. Ты не волнуйся, дорогой, пустяки…. Дай мне руку, будем спускаться в долину…

М а д р ы к и н. Нет уж… сам добирайся как-нибудь. А я… я ведь — бывалый, знаю Кавказ. Здесь по санаториям дергался. Раз, два, корпус влево, талию вправо… Рацию я беру с собой.

Т а т и ш в и л и. И ты уйдешь?..

М а д р ы к и н. Видишь ли… как, где тебя лечить? Засыпаться на этом можно. (Неожиданно вынимает пистолет.) Прощай, князь… Ну-ну, руки!.. Не обижайся на том свете. Другого выхода нет.

Т а т и ш в и л и. Подожди!.. Не стреляй!.. Дай сказать слово… Возьми деньги и сожги мои документы… Вот… (Лезет в карман, как бы доставая деньги и документы, и вдруг, выхватив нож, бросает его в Мадрыкина.) Шакал!

Мадрыкин стреляет в Татишвили и падает.

(Раненый, ползет, собрав последние силы.) Так, Арчил… еще, Арчил. Ты не смеешь умереть!.. Так… так… так…

Сторожка МТС.

Ф р о л о в (у настенного телефона). Телефонист? Соедините с дежурным по части.

Г о л о с  п о  т е л е ф о н у. Дежурный по штабу капитан Гостинцев слушает.

Ф р о л о в (настороженно оглядываясь). Говорит лейтенант Фролов. Нас трое… Мы — с той стороны, от немцев. Только что приземлились. Срочно подошлите сюда, в МТС, машину с бойцами.

Г о л о с  п о  т е л е ф о н у. Как приземлились, так и добирайтесь.

Щелчок, трубка замолчала.

Ф р о л о в. Узнаю тебя, родная земля. (Снова вертит ручку теле фона.) Алло, соедините с капитаном Гостинцевым… Капитан Гостинцев! Что же ты трубку швыряешь, сонное рыло?!

Г о л о с  п о  т е л е ф о н у. Ты кто такой выражаться?

Ф р о л о в. Я — немецкий шпион. Понял?

Г о л о с  п о  т е л е ф о н у. Шпион?.. Ты что, артист из Рязани?

Ф р о л о в. Шпион. Всамделишный. Только что брякнулся с неба.

Г о л о с  п о  т е л е ф о н у. Вот дает! (Смеется.)

Ф р о л о в. Слушай, не мешай, мне дорога каждая минута! Мои напарники — их двое — послали меня как бы в разведку. А я хочу их сдать. Понял?

Г о л о с  п о  т е л е ф о н у. Доложу командиру части!

Ф р о л о в. Докладывай, но быстро. И сразу гони сюда, к сторожке МТС, машину с бойцами. Да проинструктируй: задача боевая, люди опасные, вооружены до зубов. С умом надо сделать, живьем взять. Веселей поворачивайся, Гостинцев! Все!

Г о л о с  п о  т е л е ф о н у. Есть! Будет сделано, товарищ лейтенант!

Ф р о л о в. Спасибо тебе, русская душа!

Москва. Идут  К р ы л о в и ч  и  Ф р о л о в.

Ф р о л о в. Так что же тебе говорил генерал?

К р ы л о в и ч. Расспрашивал о школе. Спросил, был ли и я в школе, знаком ли с Арчилом Татишвили, не вместе ли микропленку добывали?

Ф р о л о в. Значит, дошел Арчил?! Ура!

К р ы л о в и ч. Ура. В общем, миссия наша только начинается. И, видно, придется нам до конца войны жить двойной жизнью… Вести радиоигру, дезинформировать противника.

Ф р о л о в. Я хочу в свой полк!

К р ы л о в и ч. Вряд ли отпустят. Мы теперь обладатели уникальной профессии! Генерал сказал, почти каждый день в разных точках страны приземляются наши группы.

Ф р о л о в. Значит, работают ребята!

К р ы л о в и ч. Ну, пойдем, разыщем Алену!

Вот они входят в комнату Алены, жены Бесавкина.

Дворец Ивана и его супруги.

Ф р о л о в. Жаль, что Алены нет.

К р ы л о в и ч. Смотри-ка, записка… (Берет записку и читает.) «Ваня, милый, я в командировке, в Куйбышеве. Вернусь десятого октября. Алена». (Вертит записку в руках, передает Фролову). Сегодня девятое?

Ф р о л о в. Неужели Иван в Москве?! Придется завтра заглянуть. (Надевает фуражку.)