М а р ф у ш а (смеется). Кровопийцы, мамочка!

Е в а. Это одно и то же самое.

Э р и к. Кулаки стреляли в папу.

М а р ф у ш а. Знаю, знаю! Когда папа работал секретарем сельской комсомольской ячейки.

К у д и н о в. Да, Марфа, это, конечно, забавно. Пиф-паф! Из-за угла.

Марфуша пристыженно замолчала.

Деревня без колхоза — буржуазная деревня. Где кулаки, там и бедняки, батраки. Вот ты — батрачка у кулака. Хотела бы?

Э р и к. Студентка истфака! Отец, что новенького в Москве, в высших сферах?

К у д и н о в. Читай газеты.

Э р и к. Между прочим, у меня уже целый год партийного стажа.

К у д и н о в. Ветеран. Как дела на заводе?

Э р и к. Читай газету.

К у д и н о в. Больше дает непосредственное общение с рабочим человеком.

Э р и к. Приезжай на завод.

К у д и н о в. Бываю.

Э р и к. Ха-ха! «Здравствуйте, товарищи. Как — план? Даете? Молодцом. Заработок? Маловато? Ах, ах. Ничего, принимаем меры. Семья, жена, детишки есть? Здоровы? Вот хорошо! Желаю успеха!»

Е в а. Илия, неужели — так?

К у д и н о в. Похоже. Ладно, на этот раз я говорю с рабочим не на ходу. Как твои дела?

Э р и к. Паршиво. Мастер придирается, Диомидов. Такой ушлый тип… Держиморда. Всех запугивает, хапает — чем попало. Пятерку с получки, пол-литра. «Не хочешь у меня работать — валяй, не держу!» Со мной он пытался завязать дружбу, даже подлизывался. А я его на партсобрании покрыл. С тех пор он на меня и взъелся.

К у д и н о в. Этот Диомидов — в партии?!

Э р и к. Цеховая организация исключила, заводской партком подтвердил наше решение. Вот что было сегодня вечером на райкоме? Сейчас пойду прогуляюсь — зайду мимоходом к парторгу цеха, к нашему Ступицыну, узнаю.

Звонок. Марфуша бежит в переднюю. Возвращается с  А б р о с и м о в ы м. Ему лет шестьдесят. Седые усы и бородка. Необыкновенная самоуглубленность сочетается с зоркостью ко всему окружающему. Интеллигентен во всем и нисколько не подделывается под мнимодемократическую «простоту». Выражается подчас чуть-чуть старомодно. Очками пользуется, лишь когда читает или пишет. Иногда не в силах скрыть, преодолеть рассеянность или обычную физическую слабость.

М а р ф у ш а (держа под руку Абросимова). Как мне идет Валерий Николаевич?

А б р о с и м о в. Как изъеденный молью палантин. (Целует руку Евы, здоровается с Кудиновым и Эриком.)

Э р и к. Мама, я — скоро. (Уходит.)

А б р о с и м о в. Вижу, московский воздух действует на вас, Ильюша, не самым приятным образом?

К у д и н о в. Примесей много. Неорганических…

М а р ф у ш а. Пойду лизать эскимо науки. (Уходит.)

Е в а (подает Абросимову чай). Я налила вам крепко, на ваш постоянный вкус.

А б р о с и м о в. Спасибо, Ева.

К у д и н о в. Валерий Николаевич, очень хочу с вами посоветоваться.

Ева взглянула на Кудинова, молча спрашивая, может ли она участвовать в разговоре.

Посиди с нами, Ева.

А б р о с и м о в. Итак, вы пошли говорить о перспективном плане экономики нашего края?.. Мне звонили друзья, москвичи, в общих чертах…

К у д и н о в. Звонили? Это же обычное дело.

А б р о с и м о в. Дело-то обычное, да как обернулось…

К у д и н о в. Ругаем, клянем прагматистов, философов практицизма… А сами? Кто мы такие, когда научно обоснованная мысль не принимается в расчет?.. Ученые, инженеры, рабочие, партийный и советский актив края — тысячи умов искали лучшие очертания своей экономики… Нет, оказывается, все заблуждаемся. А Кудинов — тот просто зарвался.

А б р о с и м о в. Самый горячий бой разгорелся из-за наших гидросооружений?

К у д и н о в. Да, строить их или не строить.

А б р о с и м о в. А если отступить, не лезть на рожон?

Е в а. Так он уже полез!

К у д и н о в. Гидросооружения — душа нашего перспективного плана.

А б р о с и м о в. В сущности говоря, если отложить их строительство, катастрофы не будет.

К у д и н о в. Да, катастрофы не будет. Будет очередной тайфун, очередное наводнение. К этому уже привыкли. Гибнет земля, смывается ее плодородный слой, гибнут посевы, урожаи, рушатся дороги и мосты, заливаются деревни и города и, между прочим, страдают люди… Привыкли!

Е в а. Илия, ты сейчас весь корчишься, будто на тебя насел муравейник, большой, огромный муравейник, вот как ты корчишься. Ты так же корчился и там?

К у д и н о в. Ева, ведь ты же серьезный человек… Я не корчился, я спорил.

Е в а (схватилась за голову). Ой-ой!

К у д и н о в. В конце концов я разозлился и выложил все, что я думаю. Вот тогда-то и прозвучало это словечко: зарвался.

Е в а. Я в большой тревоге, Илия.

А б р о с и м о в. Но, Ева, при Ленине люди спорили, доказывали свою точку зрения, не соглашались с самим Лениным. Великий человек, гений. И все-таки с ним спорили, и он не считал это преступлением. Он тоже спорил, доказывал свое, иногда соглашался с теми, кто доказывал противоположное.

Е в а. Илия, ты уже не секретарь крайкома! Ты уже слетел.

К у д и н о в (пожал плечами). Дьявольски сложный момент… Деньги получайте, пожалуйста, но распоряжаться ими не смейте. Развивайте экономику по сложившейся традиции. Вместо первой очереди гидросооружений стройте полиметаллический комбинат. А к этому будущему комбинату железную дорогу тянуть двести километров через постоянно затопляемую тайфуном местность. Где же логика?

А б р о с и м о в. М-да… Что ж вы теперь думаете предпринять?

К у д и н о в. По мудрости Евы я уже не секретарь. Но… черт возьми, а что, если я еще глубже влезу в вопрос? Буду снова советоваться с партийными работниками в районах? Попрошу экономистов, гидрологов, почвоведов, биологов, плановиков, социологов — слава богу, они у нас заговорили, — попрошу еще раз дать строжайшее научное обоснование перспектив края. Затем соберем бюро крайкома…

А б р о с и м о в. Вы хотите отстоять свою точку зрения?

К у д и н о в. Да.

А б р о с и м о в. Будьте осмотрительны, избирайте тактику.

К у д и н о в. Тактику? Противно.

Е в а. А без партбилета вдруг проснуться не противно?

А б р о с и м о в. Когда вы спорите, вы очень горячитесь. Вот и там погорячились, да еще как! Последите за собой, Ильюша.

Е в а. Дай-ка мне твой пиджак.

К у д и н о в. Зачем?

Е в а. Снимай, снимай.

Кудинов снимает пиджак, и отдает Еве. Та берет иголку, выворачивает карман пиджака.

Когда он порет сердитую горячку, он сует свой правый кулак в карман пиджака. Вот так… рывком… И — продолжает еще горячей. Теперь у тебя, Илия, будет знак остановки.

К у д и н о в. Какой еще знак?

Е в а. Иголка в кармане.

К у д и н о в. Ведь она же будет колоть!

Е в а. Для того она там и посаженная. Ты ее не посмей вынимать. (Возвращает Кудинову пиджак.)

К у д и н о в (надел пиджак). Всё вы, Валерий Николаевич. При первой же встрече посоветую Марии Львовне вдевать иголки во все ваши карманы.

А б р о с и м о в. Кровь за кровь. До свидания, Ильюша. Вот вам моя рука. (Прощается и уходит.)

Е в а (после паузы). Илия, на нас надвигается что-то очень тяжелое… гора, обвал…

Входит  Э р и к. Он взволнован.

Э р и к. Отец, мне надо с тобой поговорить. Только с тобой! Извини, мама.

Е в а  выходит.

Его оставили в партии!.. Мастера Диомидова.

К у д и н о в (собственным спокойным тоном сдерживает сына). Ему объявили взыскание?

Э р и к. Что ему этот строгий выговор?