Е в а (резко, со слезами в голосе). Ты летай, летай!

К у д и н о в (в недоумении). Ева?..

Е в а. Конечно, летчики не привозят мне свежие розы, чтобы я могла их дарить… Я не умею делать женскую политику.

К у д и н о в. Ты, Ева?.. Ты могла подумать? Да я же… Ты моя Ева! Ты моя Ева… Ну… Ох ты, дурочка смешная.

Е в а. Дурочка, ага… Проявила бабизм. Прости, Илия… Слушай, когда начались твои неприятности, я перепугалась. Болтала тебе чепуху. Твоя Ева теперь уже не та, как на фронте. И все же… Вот что, Илия. Если даже ты увидишь, что из тебя хотят приготовить мелкий-мелкий порошок… ты посылай всех к черту! Слышишь?

К у д и н о в. Слышу, Ева. (Горячо, благодарно целует ее.)

З а т е м н е н и е

Дальневосточная тайга. Серое осеннее утро. Ветер наносит мокрый снег.

Горит костер. Возле него — Н и н а  Т а т а р к и н а, в своей летной одежде, и  С а м о х и н. Чуть в стороне, на поляне, — самолет, потерпевший аварию. Нина работает с картой. Слышен стук топора.

С а м о х и н. Больно?

Н и н а (сквозь зубы). Терпимо.

С а м о х и н. Все-таки сели на обратном пути. Где было нужно — побывали… А вы действительно первоклассный пилот. Посадить аварийный самолет в такой обстановке…

Н и н а. Это вы мне вместо перевязки на ребра?

Стук топора, падение дерева.

С а м о х и н. Хотите — нет, а перевязка вам будет сделана.

Входит  К у д и н о в  с топором.

К у д и н о в. Сухую лесину свалил. Высчитали?

Н и н а. Да. От Усть-Балана мы пролетели около трехсот километров. Может быть, мне все-таки удастся поправить радио?..

С а м о х и н. Нет.

Н и н а. Придется посидеть. Жечь костры. Найдут.

К у д и н о в. Сейчас думают, что мы в Усть-Балане, и хватятся дня через два, не раньше. Допустим, найдут. А пленум?

Н и н а. Отложат. Как же без вас!

Кудинов молчит.

С а м о х и н. Могут и не отложить.

Н и н а. Ближайший населенный пункт — леспромхоз Турчиха. Около восьмидесяти километров. На юго-запад.

Все трое рассматривают карту.

К у д и н о в. Как ваш бок?

Н и н а. Так себе.

К у д и н о в. Аптечка — здесь. Будем вас врачевать. Раздевайтесь. (Требовательно.) Да-да.

Н и н а (раздевается). Долгожданный момент.

С а м о х и н. Товарищ Татаркина, так шутить… это безнравственно…

Н и н а. О господи! Кому такой муж достанется!

С а м о х и н. А если — вам?

Н и н а. Чур меня! (Смеется, но обрывает смех: ей больно.)

Кудинов помогает ей раздеться, Самохин отвернулся.

К у д и н о в. Тут больно?

Н и н а. Слегка.

К у д и н о в. Здесь?

Н и н а. Ы-ых!

К у д и н о в. Ребро. Перелом.

Н и н а. Скажите! И не обнималась.

К у д и н о в (накладывает повязку). У нас, у мужчин, кажется, одним ребром меньше. И ничего, живем. Резко двигаться вам нельзя. Так… Вы, Самохин, останетесь с Ниной. А я пойду. Доберусь до Турчихи. Оттуда, по радио, попрошу вертолет.

С а м о х и н. Почему — вы? Я охотник, знаю тайгу. Вы заметили, я во все дальние поездки беру с собой карабин? Восемьдесят километров для меня пустяк.

К у д и н о в. Возможно. Когда вы здоровы.

С а м о х и н. Тряхнуло голову. Ну и что?

К у д и н о в. Не пройдете и трех километров.

Н и н а. Эх, горюшко очкастое! Самое время тебя съесть.

К у д и н о в. Дайте-ка мне карту.

С а м о х и н (откладывает в вещевой мешок часть продуктов). Спички есть?

К у д и н о в. Есть. Знак для вертолетов — костры на поляне.

Н и н а. Самохин, я хочу попрощаться с Ильей Степановичем. Отойди потихонечку, проветри свою голову, удалой.

С а м о х и н  уходит.

Н и н а. Степаныч, я изо всех сил стараюсь перейти от вас. Уговорили — последний рейс. И вот, вынужденная…

К у д и н о в (изучает карту). Ну, это обойдется. А вот там, в Усть-Балане… того уже не поправишь. Автобус вверх колесами… двадцать три человека… (Сложил карту.)

Н и н а. Теперь уж точно: последний рейс я с вами, Степаныч. Ребро поломано. Мечты-мечты… Уж никогда мы с вами не съедим Самохина!

К у д и н о в. Километров двадцать мне надо идти вдоль реки… Выпейте чайку, согрейтесь. (Подает Нине кружку чая.)

Н и н а (выплеснула чай, со жгучей обидой). Счастливого пути!

Кудинов стоит, грустно улыбаясь.

Лучше б я разбилась.

Входит  С а м о х и н.

С а м о х и н. Товарищ Кудинов, я прошелся… Знаете, я чувствую себя отлично. (Упрямо.) Я пойду! Доползу! Вы не имеете права рисковать жизнью.

К у д и н о в. Странно: вы имеете такое право, а я почему-то не имею?

С а м о х и н. Товарищ Кудинов, я — обыкновенный человек…

К у д и н о в. Чепуха… Древнее заблуждение: обыкновенный человек. Очень удобное для мещан и деспотов. Каждый человек — необыкновенный! Дайте винтовку, мешок.

С а м о х и н. Вы уничтожаете меня… как мужчину.

К у д и н о в. Милый мой товарищ… (Обнял Самохина.)

С а м о х и н. Во мне всегда было что-то от Епиходова…

К у д и н о в (отведя Самохина в сторону). Ты же любишь ее. Долго ты будешь ходить вокруг да около?

С а м о х и н. Ах, и от вас на «ты» удостоился. Вот не думал…

К у д и н о в. Чего ты не думал?

С а м о х и н. Товарищ Кудинов, я — ваш помощник и…

К у д и н о в. Помощник, помоги себе! (Громко.) Берегите Нину. Жгите костры на поляне. Пока! (Махнул рукой, уходит.)

З а т е м н е н и е

Помещение за сценой большого зала заседаний, где идет пленум крайкома.

В тихом уголочке, куда не долетает шум голосов, пристроились  П о с к о н о в  и  Л я л я.

П о с к о н о в (нетерпеливо). Лялечка, сейчас кончится перерыв.

Л я л я (целует мужа в щеку). Тс-с… Никто не видит. Антоша, ты забыл дома вот эти листки. Текст твоего выступления на пленуме. Я так испугалась… Ты же никогда не выступаешь без конспектов.

П о с к о н о в. Лялечка… ну, как-нибудь.

Л я л я. Возьми. И — читай. Не меняй ни одного слова! Очень хорошо здесь у тебя. Все так честно, горячо написано… (Целует мужа.) Да никого же нет! Мой храбрый. Как я тебя люблю… Умница. Я подписалась бы под каждым словом твоего выступления. Возьми же эти листки. А то мы заговоримся — и я, чего доброго, унесу их домой.

П о с к о н о в. Унеси. Я их не забыл. Оставил. Чтоб эти бумажки не тянули меня к трибуне.

Л я л я. Боишься выступать? Но сегодня же… решается судьба края… Антон!

П о с к о н о в. Большая, подлинная, история творится в своих собственных закономерностях. Очередной виток она сложит все равно. Выступай не выступай… Объективные законы, Лялечка.

Л я л я (растерянно). Возможно. А Илья? Надеется на тебя. Поддержишь?

П о с к о н о в. Принципиальность и дружба иногда не смыкаются.

Л я л я. Антонушка… Он ли не принципиален!

П о с к о н о в. Ты не все знаешь. Очень сложная обстановка. Сегодня прилетела рейсовым самолетом Ржанова. Илья к ней летал — в район. Где он, что с ним? Никто не знает. Подняли местный аэрофлот. Искать.