Маттео мрачно кивнул. Через мгновение, он рискнул спросить.

— С вами хорошо обращались здесь?

Крестьянин указал на аккуратный коттедж, размерами чуть меньше каменного моста, пересекавшего реку. Ухоженные поля окружали его владения. Небольшое стадо коров паслось на лугу, а в загоне резвилась пара телят ротов.

— Если бы я не потрудился для колледжа, мои годы были бы потрачены на работу на других полях. Посмотрите, чем я стал. Джордайны удерживают права на землю, но она — моя. И я могу делать здесь, что хочу.

Бенн пожал плечами.

— Моя Фиби время от времени тоскует по детям, но у нас отличная жизнь. Она — хозяйка собственного дома. Она делает сыры и продает их в колледж по справедливой цене. Она прекрасно ткет. В качестве свадебного подарка я купил ей ткацкий станок, — с гордостью сказал он. — Многим ли так повезло?

Улыбка джордайна была искренней.

— Немногие мужчины так счастливы. Ваше счастье снимает груз с моего сердца. Хотя меня удивляет, что у привратника столько денег. Хороший ткацкий станок стоит недешево.

— О, не привратник. Мне платил наставник.

Сердце Маттео болезненно забилось.

— И вы узнали бы его, если бы увидели снова?

Молодой человек фыркнул.

— Не так уж сложно. Старик, но высокий, как вы или я. Нос, как клюв канюка. Похож на кого-то, кого вы знаете?

Джордайн кивнул, потому что не мог заставить слова литься из внезапно сжавшегося горла. Был лишь один наставник, подходивший под это описание. Его любимый учитель, пожилой мастер меча и последний человек, которого Маттео заподозрил бы в причастности к этой мрачной истории. Последний человек, которого он заподозрил бы в сговоре с Кивой.

С тяжелым сердцем Маттео пришпорил коня, направляя его вперед. Подъезжая к воротам колледжа, он прокручивал в голове слова Андриса.

— Истины такого рода — это темное зеркало.

И, раз уж он пришел сюда, искать свое отражение в лице этого человека было очень трудной задачей.

Тзигона опустилась на большой камень, слишком уставшая, чтобы идти дальше. Она уставилась в туман — холодное присутствие чего-то не отпускало девушку не на мгновение, как бы далеко она не зашла. Ледяной дымке не было ни конца ни края, во всяком случае, Тзигоне так и не удалось из нее выбраться.

Силам почти настал конец. Сегодня утром ей пришлось проделать на ремне новую дырку, чтобы брюки не спадали вниз. Время тут шло странно, но девушка подозревала, что не ела уже несколько дней. Несмотря на то, что она скупо, словно дворфский скряга, отмеряла себе положенные порции воды, фляга, прихваченная из Халруаа, опустела.

Тзигона лениво бросила камень в небольшой бассейн, наблюдая, как бегут по воде круги. Безумная жажда убеждала ее бросится к воде, но дни в качестве уличной артистки снабдили девушку багажом поучительных сказок. Многие истории предупреждали о том, что смертные, попавшие в магические миры, оставались в ловушке на века лишь потому, что ели и пили.

Собрав последние силы, Тзигона погрузилась в глубокий транс, который предшествовал проникновению в заимствованные воспоминания. С каждым днем ей все легче становилось возвращаться в прошлое матери, быть может потому, что она сама была близка к тому, чтобы разделить судьбу Кетуры.

Эта нехарактерно мрачная мысль улетучилась, развеянная вспышкой цветов заката и сильного порыва ветра. В этом воспоминании, Кетура летела на виверне! Легкая предвосхищающая улыбка коснулась лица Тзигоны, когда девушка полностью отдалась воспоминаниям, снова становясь Кетурой в видении, более ярком, чем любой сон.

Кетура вонзила пальцы между сине-черными гребнями на спине виверны и низко прижалась к изогнутой шее существа. Оглушающие удары перепончатых крыльев задевали ее, а густой лес внизу тонул в зеленом тумане.

Молодая волшебница отчаянно взывала к своей магии, которая призвала виверну. Она могла ощутить волю злобного, похожего на дракона зверя. Виверна была то озадачена, то возмущена приказами Кетуры.

Подчинение было для существа тяжелым делом, а сотрудничество — и вовсе невозможным. Повинуясь взмахам крыльев существа, женщина то резко подпрыгивала вверх, то без особой деликатности падала вниз. Желудок Кетуры протестовал против подобного, но виверна даже не думала о том, что ей стоит подстроить полет под свою пассажирку.

Виверна издала яростный крик. Кетура подняла голову и вздрогнула, замечая какую-то тень. Раскинув крылья, в воздух взмыл огромный грифон. Описав несколько величественных кругов, он заметил виверну и ее наездницу.

Недружелюбный скакун Кетуры резко наклонился и начал подниматься вверх. Наездница со своей жалкой магией была полностью забыта. Волшебница запела, произнося новое заклинание, но мстительные вопли твари и причитания ветра блокировали ее усилия лучше усилий любых архи

магов

Длинный колючий хвост виверны метнулся в сторону грифона, словно черная молния. Грифон шарахнулся назад, зависая в воздухе. Его огромные белые крылья яростно хлопали, а когтистые львиные лапы лупили воздух, пока существо прилагало все усилия, чтобы избежать нападения.

Снаряд энергии пронесся мимо грифона, направляясь к виверне. С криком боли, виверна свернула в сторону. Впервые Кетура заметила, что грифон нес наездника — невысокого молодого человека, чей загар говорил о том, что он провел свою жизнь под морским солнцем. Когда их взгляды встретились, удивленное лицо мужчины сказало Кетуре, что тот тоже не подозревал о ней.

Этот мимолетный обмен взглядами был быстро прерван непредсказуемым полетом раненной виверны. Совершенно освободившись от контроля Кетуры, существо отлетело назад, чтобы снова напасть. Виверна нырнула, бросаясь вперед и оказываясь чуть ниже огромного крылатого льва. Пролетая под грифоном, виверна перекатилась на спину, размахивая своим ядовитым хвостом, словно огромным цепом.

Внезапно, Кетура полетела вниз. Новый поток магии метнулся от грифона, ловя девушку и превращая ее полет в медленное, нежное скольжение.

Благодарность и удивление захлестнули Кетуру. Молодой всадник грифона спас ее, подвергаясь риску. Виверны считали грифонов врагами, и бывшая горе-попутчица Кетуры собиралась, кажется, сбить этого с небес. Наездник, если он, разумеется, хотел выжить, должен был поберечь заклинания для себя.

Дрейфуя по воздуху, Кетура запрокинула голову, чтобы посмотреть на бой. Снова и снова виверна бросалась в атаку, огрызаясь и жаля большого птице-льва. Как женщина и боялась, многие атаки увенчались успехом. Поддержание заклинания падения явно ограничивало оборонные силы молодого мага.

Полог леса приблизился к Кетуре. Она пролетела сквозь мелкие верхние ветви, а затем схватилась за более толстые сучья, и начала спускаться вниз.

В это же время буря перьев и чешуи над головой становилась все ближе и яростнее. Визг грифона смешивался с ревом виверны. Ветви деревьев затрещали, когда двое существ повалились на землю, сцепившись в последнем поединке.

Кетура прижалась к стволу дерева, когда противники пролетели прямо мимо нее. Их падение было жуткой смесью столкновений и ударов, за которыми следовали мгновения еще более ужасной тишины.

Женщина соскользнула вниз по дереву. Огромные существа лежали у подножия ствола, сцепившись в неумолимой ярости. Кетура подумала, что эта битва продолжится даже после смерти.

Эти размышления быстро оставили ее, когда она увидела наездника грифона. Он все еще был пристегнут к седлу. Кровь стекала из раны на его голове. Одна нога была вывернута под невероятным углом.

Кетура быстро развязала ремни и легко провела руками по шее, опускаясь вниз, на спину, а затем быстро проверяя череп. Казалось, ничто, кроме ноги юноши, не пострадало. Вознося хвалу Мистре, она осторожно оттащила его от зверей.

Всю ночь она разрывалась между наблюдением за раненным и сбором хвороста, чтобы поддерживать круг огня. Огонь был риском — последняя гончая Дамари была не так далеко — но это мелочь по сравнению с тем, что этот молодой человек умрет из-за нее.