Почему ты не приходил навестить меня? — спросил у него Ной.

Я должен был работать, — неуверенно ответил он.

Я считал тебя своим другом.

Прости, — повторил Джексон.

Ты большой дурак!

Не говори так, — предупредил его я.

Он такой, — настаивал Ной.

— Кем он меня назвал? — спросил Джексон.

— Он сказал, что ты большой дурак, — ответил я.

— Бьёт сразу из обоих орудий, — произнёс Джексон.

— Ты этого заслуживаешь, — отметил я.

Моя мама умерла, — сказал ему Ной.

Что? — не веря, спросил он.

А ты обидел моего папу, — добавил Ной. — Ты плохой человек, и я ненавижу тебя!

Прекрати, — прожестикулировал я Ною.

Он такой!

Это не твоё дело.

Моё!

Мы ругались, но помирились. Сейчас всё в порядке. Будь милым.

Он сжал губы, глядя на Джексона недобрым взглядом.

— Что случилось с его мамой?

Я объяснил.

— О Боже, — произнёс Джексон. — Мне так жаль. Не удивительно, что он так на меня злится.

— Он заботливый.

— Интересно, и в кого это он такой?

— Откуда мне знать. Я ведь говорил тебе надеть бронежилет, да?

Джей улыбнулся.

Мне жаль твою маму, — прожестикулировал он Ною.

Она тоже большая дура, — со злостью ответил он. — Ты, наверное, будешь точно таким же, как она.

Джек не ответил на это, а просто посмотрел в замешательстве на меня.

— Он сейчас немного расстроен, — отметил я. — С ним всё будет хорошо.

Джексон нервно прикусил губу.

Затем он прожестикулировал Ною:

Я скучал по тебе.

Нет, не скучал.

Скучал. Хочешь поиграть в Х. после ужина?

Ной зыркнул на него, пытаясь оставаться злым.

Я не могу пройти монстра на третьем уровне, — наконец признался Ной.

О, это просто, — сказал Джексон.

Ты мне покажешь?

Конечно.

Они вдруг снова стали старыми приятелями.

Позже, когда Ной отправился в кровать, мы пошли в мою комнату, разделись и рухнули в объятия друг друга. Я был рад заметить, что он изголодался по мне точно так же, как я по нему. Казалось, даже больше. Наше занятие любовью было интенсивным, напряжённым.

После этого мы лежали бок о бок, глядя в потолок.

— Я облажался, — прошептал в темноту Джексон. — Я приехал сюда, чтобы завязать. Сбежать от Бостона, от своих друзей, от таких людей, как Мак, который втянул меня во всё это. Я хотел начать заново. Я должен был, иначе у меня не осталось бы карьеры. Я должен был сделать это ради себя. Но я приехал сюда, и это было сложно. Все такие странные. Такие религиозные. Я начал чувствовать себя одиноким и... облажался. Я думал, что смогу это контролировать. А затем встретил тебя. После этого я, честно говоря, сбавил обороты, но не мог избавиться от своих запасов.

Я потянулся вниз, взял его за руку.

— Пожалуйста, скажи мне, что мы можем с этим разобраться, — сказал он, поворачиваясь посмотреть на меня и положив ладонь мне на грудь. Он поглаживал кожу с правой стороны. — Скажи мне, что я должен сделать, чтобы исправиться, Вилли.

— Ты избавился от своих запасов?

— Конечно.

— Кто-нибудь узнал?

— Насколько мне известно, нет.

— Ты ничего не можешь сделать, — признал я. — Я должен научиться доверять тебе. На самом деле у меня нет выбора.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что я люблю тебя.

— Правда?

— Ты говоришь так, будто тебя это удивляет.

— Я думал, мы всё ещё на стадии ухаживания.

— Так и есть. Мы просто перешли на ухаживания второго уровня, вот и всё. Это когда ты по-настоящему рискуешь в игре. Очень рискуешь.

Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать меня в грудь.

— Я люблю тебя, Вилли Кантрелл. Напомни мне не бесить тебя.

— Я не настолько плохой.

— Ты даже не взял мои цветы и конфеты. Ты был такой стервой.

— Прости.

— Я заслужил это. Ты должен просто позволить мне исправиться.

Его рука скользнула вниз по моему животу.

— Кое-кто скучал по мне, — прошептал он.

На следующий день мы с Ноем сидели за кухонным столом с кучей картона, ножницами и клеем, делая приглашения на его вечеринку. До его дня рождения оставалось меньше недели. Это была ежегодная традиция, так что приглашения не были строгой необходимостью, но ему нравилось их делать.

Не то чтобы мы были в этом хороши. Ной вырезал картинки из журналов и газет и лепил их на картон. Я маркером писал информацию о вечеринке. Ной подписывал их. Приглашение для его бабушки и дедушки завершилось картинкой нового мэра, которую Ной выбрал по причинам, в которые я не смог вникнуть. На приглашении миссис Хамфрис была картинка лошади. Отцу Гиндербаху досталась вырезка Гарфилда.

По кухне «КУДЗУ» любезно играл песню "Может быть, это был Мемфис" Пэм Тиллис.

Зазвонил телефон.

— Я тебе перезваниваю, — сказал Джексон. — Что вы там делаете?

— Мне нравится, когда ты говоришь с южным акцентом.

— Я работаю над этим.

— Мы готовимся к вечеринке по случаю дня рождения Ноя. Как ты относишься к тому, чтобы вырядиться супергероем?

— Я?

Ной был занят, вырезая жирафа из газеты, не обращая внимания, так что я продолжил:

— Кое-кто написал письмо Железному Человеку, желая узнать, могут ли они быть друзьями. На самом деле, думаю, он хотел, чтобы Железный Человек нашёл его мать. Если я возьму в аренду костюм Железного Человека, ты наденешь его, сможешь появиться в нем на вечеринке? И если вдруг Ной спросит о своей матери, ты мог бы сказать ему, что она отправилась на небеса, чтобы поговорить с Иисусом или что-то подобное.

— При нормальных обстоятельствах, нет, я бы и думать не стал, чтобы сделать что-то такое. Но я сделаю это ради Ноя. И ты будешь передо мной в большом долгу.

— Я запасусь смазкой.

— Я скоро освобожусь, — с намёком сказал он.

— Ты знаешь, где я живу.

Кто это был? — спросил Ной, приподнимая брови, когда я повесил трубку.

Джей.

Он придёт на мою вечеринку?

Да.

Сын широко улыбнулся.

Он тоже будет моим папой?

Может быть, когда-нибудь.

Мне делать приглашение для бабушки? — спросил он.

Нет, она хозяйка вечеринки. Не нужно приглашать хозяйку.

Что ты подаришь мне на мой день рождения?

Увидишь.

Папа!

Я тебе не скажу.

Пожалуйста?

Тебе придётся подождать.

Пожалуйста?

Прости.

Пожалуйста?

Я подарю тебе картофелину.

Неправда!

Правда. Ты знаешь, что у нас нет денег.

У нас никогда нет денег!

Если будешь хорошо себя вести, я куплю тебе две картофелины.

Ты картофелина, — сказал он, показывая мне язык.

В тот вечер, пока я готовил спагетти с фрикадельками, а Джексон и Ной играли в Xbox в гостиной, зазвонил телефон.

Это была миссис Уоррен.

— Здравствуй, Вилли, — сказала она. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты пришёл на похороны и привёл моего внука.

— Вы не обязаны меня благодарить.

— Даже если так. Это было любезно с твоей стороны. И, думаю, мы с мистером Уорреном перешли кое-какой рубеж. Он спрашивал у меня, что мы могли бы подарить Ною на день рождения, так что я подумала, что могу позвонить тебе и спросить.

— Вы придёте на вечеринку?

Она колебалась.

— Боюсь, мы... ну, это может быть неловко. Не думаю, что нас хорошо примут в вашем доме.

— Не глупите, — сказал я. — Приходите, пожалуйста. Это единственный подарок, который ему нужен. Он очень сильно любил вашу дочь, миссис Уоррен. Не спрашивайте, почему. Но он любил. Теперь её нет, но у него по-прежнему есть бабушка и дедушка, узнать которых у него никогда не было шанса. Он будет очень счастлив, если вы придете.

— Почему? — удивлённо спросила она.

— Потому что он маленький мальчик, — сказал я. — Ему не нужны особенные причины, чтобы любить вас. Вы его бабушка и дедушка. Это всё, что он знает. Пожалуйста, скажите мне, что придёте.