Была ли это грубая солдатская прямота или тонкий политический ход, облаченный в нарочито суконную форму, — не знаю. Знаю только, что Лебедь озвучил (пусть даже в некорректной форме) именно то, о чем думали почти два миллиона людей в погонах.

За беспрецедентную резкость высказываний о главе государства или министре обороны и открытое нежелание выполнять их приказы и директивы, любой другой военачальник давно бы «сушил лампасы» на пенсии, а может, и валялся бы на нарах на Колыме.

В МО и ГШ мне не раз приходилось слышать возмущенных генералов, советовавших министру «вышвырнуть этого хулигана из армии или отдать под суд».

Но командарма не трогали и тогда, когда он позволял себе снисходительно похлопывать президента страны по плечу, напоминать ему его партноменклатурное прошлое и резюмировать, что бывший секретарь Свердловского обкома КПСС как политический лидер-реформатор «уже ничего не может».

Ельцин долго молчал. Ельцин не только не поставил на место строптивого командарма, — он присвоил Лебедю звание «генерал-лейтенант». Это повышение тогда было чем-то похоже на взятку, на сигнал «военному хулигану», чтобы он был поосторожнее на поворотах. Но не помогло.

Лебедя часто одергивали другие высокие политики за его граничащую с бестактностью прямоту. Ему не однажды грозили кулаком из Кремля и из МИДа и сурово предупреждали, чтобы «не лез в политику».

Многие офицеры и генералы МО и ГШ понимали, что Александр Иванович явно пренебрегает служебным этикетом, но редко кто открыто осуждал его. Он будто имел особое право выходить за разграничительные линии Устава: это было похоже на езду на запрещающие сигналы светофора. Лебедь как бы сам предложил Ельцину и Грачеву ифать по таким правилам. Президент делал вид, что не замечал «нарушителя». Грачев нередко «штрафовал» его, но при этом с опаской поглядывал на Верховного, пытаясь понять его отношение к Лебедю…

Лебедь расходился с Ельциным почти во всех оценках внутренней и внешней политики и военной реформы. Кардинально расходился Лебедь с Ельциным и в оценках августовских событий 1991 года, называя их дешевым спектаклем… Его книга «Спектакль назывался путч» сразу стала букинистической редкостью. Ее, словно ленинскую «Искру», тайными путями доставляли в города и села, ее ксерокопировали офицеры Минобороны и Генштаба. Не могу не процитировать, на мой взгляд, одно из лучших мест книги генерала:

«…Для чего была нужна эта провокация? Она позволила одним махом решить массу колоссальных проблем: разметать КПСС, разгромить силовые министерства и ликвидировать в конечном счете великую страну, 73 процента граждан которой на референдуме в марте 1991 года однозначно сказали «Союзу — быть!». Горбачев М. С. на тот период был непобедим по одной-единственной причине — потому что даром был никому не нужен. Это был отработанный материал. Буш к тому времени уже успел ему объяснить, что архитектором перестройки был он, Буш, а Горбачев М. С. — только прорабом.

Партийная элита успела по дороге к светлому будущему швырнуть в урну партийные билеты, выбросить демократические знамена, развернуться на 180 градусов и начать вести нас уже к какому-то другому будущему с другим знаком. Оглянемся вокруг себя: кто у власти? Ба!.. Знакомые все лица! До недавнего времени многие из них умно и значительно смотрели со стендов под названием «Политбюро ЦК КПСС». «Предавшие однажды…» — из Библии известно.

Развалился Союз. Теперь разваливается Россия.

…А не махнули ли мы, славяне (и не славяне тоже), хрен тоталитарный на хрен демократический?»

…За резкие высказывания о политике Кремля и политиках министр обороны Павел Грачев несколько раз пытался запретить Лебедю общаться с прессой.

На следующий день после скандального заявления Лебедя о «козлах и морковке» из президентского аппарата позвонили министру обороны Грачеву и сделали серьезную выволочку за то, что он «распустил подчиненных». Министру было рекомендовано «заткнуть рот» командующему 14-й армией. Разгневанный Грачев в тот же день отправил Лебедю грозную шифровку:

«Командующему 14 гв. ОА.

Категорически запрещаю выступать по радио, телевидению и в печати, давать оценку происходящих событий. Оценивать действия и решения правительства Молдовы есть прерогатива правительства и Верховного Совета России. Ваша задача заключается в успешном руководстве 14-й ОА по недопущению нападений на все воинские объекты и сохранению жизни военнослужащих. Войдите в связь по телефону с президентом Молдовы Снегуром. Обменяйтесь мнением с ним по сложившейся ситуации. Об исполнении доложить мне шифром до 9.00 6. 7. 92 года.

П. Грачев

5. 7. 92.»

Пожалуй, именно с того дня между командующим 14-й армией и министром обороны началась особенно яростная схватка, которая длилась ровно три года и закончилась, как известно, выдворением Лебедя из армии.

Получив шифрограмму Грачева, Лебедь тут же ответил, что распоряжение о необходимости войти в контакт со Снегуром выполнять не намерен:

«Министру обороны Российской Федерации

…В сложившейся обстановке считаю неприемлемыми и ошибочными с моей стороны какие бы то ни было контакты и разговоры с президентом Молдовы, запятнавшим свои руки и совесть кровью собственного народа.

А. Лебедь

5. 7. 92.»

Получив столь дерзкую шифрограмму, Грачев тут же решил напомнить Лебедю, кто начальник. И опять в штаб 14-й армии полетела шифровка, в которой, в частности, были такие строки:

«…4. Выполнить мое требование, невзирая на ваше субъективное мнение, о вступлении в контакт с президентом Молдовы…»

Лебедь продолжал стоять на своем.

«Министру обороны Российской Федерации.

…При всем уважении к Вам со Снегуром в переговоры вступать не буду. Я генерал Российской армии и ее предавать не намерен.

А. Лебедь

6. 7. 92.»

Командующий армией открыто игнорировал приказ министра обороны. Запахло жареным. Закусивший удила Грачев приказывает Лебедю подтвердить «выход из-под контроля и прямое неповиновение». Лебедь в ответ:

«Вас вводят в заблуждение».

Грачев ничего не понял. Но, чтобы не выдать себя, решил перенять амикашонскую манеру разговора самого командующего и даже позволил себе некоторое подобие остроумия:

«А. И. Лебедю.

На исх. от 22. 9. 92.

…Ваш ответ настолько краток, что, учитывая среднее состояние моего ума, я ничего не понял.

…С кем Вы, кому подчиняетесь, в какой армии служите или желаете служить. Мне важна чистая правда для принятия окончательного решения нашей совместной или раздельной службы.

П. Грачев

23. 9. 92 г.»

Лебедь ответил на это длиннющей шифровкой от 24.9.92, в которой ставилось десятка три вопросов о положении 14-й армии. А заканчивалась она так:

«…14-я армия во главе с командующим задачи понимает правильно, управляема, служила и будет служить Державе российской во главе с Верховным Главнокомандующим и в Рядах Вооруженных Сил под руководством министра обороны…»

Грачев был польщен столь неожиданным и в некоторой степени уступчивым посланием командарма. Он сделал вид, что забыл о невыполнении Лебедем приказа о необходимости войти в контакт со Снегуром. И даже больше — послал командарму что-то вроде комплимента в начале шифровки:

«Рад и обнадежен вашим последним докладом».

Но в конце ее все-таки не сдержался:

«Вы боевой офицер, а не бывший работник ЦК КПСС, я верю Вам и надеюсь на Вас…»

После этого темпераментная интимная переписка однополчан была прервана аж на два года. До того времени, когда началась схватка Грачева с Лебедем по поводу судьбы 14-й армии и ее реформирования.

…Дискуссии о «невнятной» линии поведения Лебедя в августе 1991-го по тому же сценарию вспыхнули и после октябрьских событий 1993-го.