В день приезда Лебедя по приказу начальника гарнизона почти все офицеры отправились на стрельбы, а Дом офицеров, в котором должна была состояться встреча с избирателями, срочно встал на ремонт.
«…Неужели власть настолько глупа, — возмущался один из журналистов, — что не в состоянии понять очевидного: нелепые запреты, которые чинят Лебедю, лишь золотят нимб мученика, сияющий вокруг его чела?»
Незадолго до выборов люди из команды Скокова показали мне аналитический документ с детальным планом игры президентского аппарата с лидерами Конфесса русских общин: как именно замарать Скокова и Лебедя, какую систему интриг выстроить и даже как привлечь их на свою сторону в случае победы на парламентских выборах.
У Лебедя было огромное преимущество перед сонмищем старых и новых российских политиков, рвущихся в Думу, — он был авторитетен и чист. Даже плохо знающие его люди часто говорили одно и то же: «Вот на него посмотришь — и сразу видно, что он за народ. А все остальные только за себя…»
…Из источников в штабе КРО стало известно, что представителям ФСБ в Приднестровье и бывшей 14-й армии поставлена задача собрать весь имеющийся компромат на Лебедя (особенно в связи с «подготовкой заговора», злоупотреблением служебным положением, продажей оружия и боевой техники). Были сведения и о том, что обильная информация поступала и от руководства КГБ ПМР.
Командир оперативной группы российских войск в ПМР генерал-лейтенант Валерий Евневич (бывшая 14-я армия) запросил эту информацию у комитетчиков ПМР, а затем предоставил ее прибывшему в Тирасполь главному редактору газеты «Московский комсомолец» Павлу Гусеву, которого генерал-лейтенант Сергей Здориков (начальник Главного управления воспитательной работы МО) специально возил на самолете в Тирасполь. Было это в период с 12 по 16 октября 1995 года и наверняка с благословения Павла Грачева, ибо самолет без его ведома не выделялся.
В конце ноября 1995 года бывшую 14-ю армию неожиданно посетил помощник президента по национальной безопасности. Уже в день его приезда в Генштабе стало известно, что Батурин проявляет повышенный интерес ко всему, что связано с бывшим командармом. Можно было полагать, что откапывание компромата продолжалось уже на более высоком уровне.
Из источников в ГШ стало известно также, что Батурин с большим вниманием выслушивал тех, кто рассказывал ему «о создании Лебедем какой-то сверхкомендатуры Тирасполя, состоявшей из 230 странных людей». Среди них были якобы «темные, зато вооруженные до зубов личности».
В те же дни генералы Здориков и Евневич выступили по телевидению с «разоблачительными» заявлениями.
Офицеры Оперативной группы рассказывали, что Батурин уехал из Приднестровья с кипой «особых» документов, касающихся бывшего командарма. Можно было не сомневаться, что многие из них всплывут в пиковый момент предвыборной кампании.
2 ноября 1995 года в газете «Московский комсомолец» появился большой материал Будберга «Легенды и мифы 14-й армии». Чего только не приписывали Лебедю! Он и бензином, и бензовозами чуть ли не торговал, и квартиры неправильно распределял.
Один из моих знакомых в штабе бывшей 14-й армии проговорился однажды, что два человека, служивших при Лебеде в спецназе, «уже арестованы и у них берут показания». Офицер не исключал, что в скором времени будет арестовано еще несколько человек. К начальнику КГБ ПМР генералу Шевцову был откомандирован корреспондент радио «Свобода», который просил шефа сыщиков рассказать о собранном на Лебедя компромате. Шевцов отказался: «нужное время еще не пришло». Стало известно также, что уличенный в свое время в вербовке служащей штаба 14-й армии офицер ФСБ (склонял ее к сбору компромата на командарма) привлечен к «расследованию дела о заговоре».
Незадолго до парламентских выборов, когда нападки стали слишком уж яростными, Лебедь заявил в печати, что, как и предполагал, с оружейных аресеналов его бывшей армии уже «поползло» по Приднестровью стрелковое и даже противотанковое оружие. В частности, на рынке в Тирасполе стали продаваться пистолеты, автоматы и даже гранатометы. «Налево» шло не только оружие бывшей 14-й армии, но и недвижимость.
В те же дни бывший командарм говорил:
— Мне известно, например, что городок в Слободзее без всяких согласований продан армии Приднестровья за 450 миллионов рублей. Правда, где эти деньги и на что пошли — большой вопрос. Одно знаю точно: на строительство квартир для офицеров, планируемых разместить в России, не переведено ни рубля…
Что ожидало этого человека? Амплитуда предсказаний колебалась необычайно широко — от «пролета» КРО на парламентских выборах и ухода генерала в политическое небытие до торжественного въезда в Кремль на белом коне.
Один из заместителей начальника Генштаба, возглавлявших специальную комиссию МО по организации выборов в Вооруженных Силах, сообщил «по секрету», что в Кремле слишком напуганы попытками Лебедя создать общественно-политическое движение «под себя». И дал понять, что в ходе работы членов комиссии в войсках и на флотах необходимо собирать информацию и о том, как идет вербовка офицеров в «Честь и Родину».
Москва, 15 октября. Интерфакс. «Общероссийское общественное движение «Честь и Родина» учреждено в воскресенье в Москве. На специальную учредительную конференцию в российскую столицу прибыл 91 делегат, главным образом офицеры и генералы.
Перед собравшимися выступил заместитель председателя Конгресса русских общин Александр Лебедь, подробно проанализировавший ситуацию в Вооруженных Силах РФ. По мнению генерала, в последние два года развитие российской армии идет по нисходящей.
Бывший командующий 14-й армией посетовал, что современная Российская армия способна вести лишь малые войны, и то на своей территории. Он выразил сожаление, что действиям НАТО в Боснии «Россия смогла противопоставить лишь воинственные заявления президента». «Не захотят ли наши западные партнеры воспитывать и нас военной дубинкой, не разрабатывается ли в штабах план «Буря в тайге»? — задался вопросом генерал».
Из интервью генерала Александра Лебедя газете «Труд» (1995.11 окт.).
«Корреспондент:
— Давайте представим, что вы стали министром обороны. Что бы вы сделали в первую очередь?
Лебедь:
— Что бы я ни сказал, все равно это будет воспринято по принципу: «Каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны». Если я этим стратегом стану, то сделаю то, что нужно сделать для страны. Реформирования в армии нет и не было. Было очковтирательство чистой воды. Четыре года назад можно было говорить о плавном реформировании армии, а сейчас надо говорить не о реформировании, а о строительстве. Армия во многом разнесена усилиями того же Грачева. Задача осложнилась. Но армия, хоть и полуразваленная, все же есть. В короткий срок ее не воссоздать, но за 1–1,5 года можно сделать главное. Ликвидировать все эти ублюдочные кадрированные части, где 30 офицеров и два солдата. Пусть будет в 10 раз меньше дивизий, но они должны быть сведены в развернутые соединения. В них должно быть по 15 тысяч человек, современная система подготовки, двойная, тройная система базирования вооружений, отлаженная система переброса. И боевая подготовка!
Сильная армия — не та, которая воюет, а та, которая одним фактом своего существования убивает мысль об агрессии. Пусть это будут войска, благодаря наличию которых никто не захочет с нами связываться. И прикрываться это должно ядерным щитом…»
По мере врастания Лебедя в политическую жизнь страны, он все чаще переходил от импульсивных оценок положения дел в армии и обществе к системному анализу причин. Лебедь, безусловно, знал, что противники часто представляют его «способным только рычать и ругаться», человеком весьма посредственных интеллектуальных способностей. И потому, стремясь доказать обратное, генерал все чаще демонстрировал свое видение всего комплекса армейских проблем, выявлял их глубинные корни.