Уважаемый Игорь Николаевич!
Ситуация, складывающаяся вокруг Вас в МО, вынуждает меня обратиться к Вам. Буду говорить с офицерской прямотой как человек, который связывал многие надежды с новым министром обороны и искренне желал помочь Вам. Некоторые мои суждения будут Вам очень неприятны, но я бы никогда не высказал их человеку, в порядочности которого сомневаюсь.
К сожалению, некоторые Ваши первые решения по реформированию центрального аппарата МО и ГШ вызывают чувство разочарования даже у многих Ваших единомышленников. Сокращение «мертвых душ», раздутых штатов и устранение дублирующих подразделений — мера, безусловно, абсолютно верная. Но людей возмущает другое — КАК ЭТО ДЕЛАЕТСЯ. Офицеры, дослужившиеся до начальников отделов, безо всяких объяснений становятся начальниками групп, начальники групп — старшими офицерами. С живыми людьми обращаются, словно с ненужной мебелью. И эти люди на всех этажах начинают говорить, что «такого произвола не было даже при Грачеве». Скажу и больше: уже десятки офицеров (среди которых есть отменные профессионалы) ждут скорейшего выведения за штат, чтобы уйти на гражданку. Согласитесь, что такой поворот дела не добавляет авторитета министру обороны.
При Грачеве была традицией бестолковость в сфере кадровых и организационно-штатных решений. У меня создается впечатление, что такая «традиция» может быть успешно продолжена. За 4 года пребывания в должности министра Грачев ни разу не провел служебное совещание или офицерское собрание центрального аппарата МО и ГШ, на котором бы люди получили четкие представления о замыслах руководства и высказали свои взгляды. Не мне Вам говорить, сколь важно министру опираться на мнение коллектива, сформировать команду единомышленников. Я же вижу другое: целые управления в мгновение ока уже в пятый или шестой раз меняют свой статус, переподчиняются или мучительно ждут обещанного «приговора» о расформировании. Это порождает пессимизм, управленческий бардак, неясность функций и даже вражду между людьми, которые опять-таки костерят министра за неясность маневра. Люди устали от таких «реформ».
Чего стоит только одно Ваше решение о «временном оперативном» переподчинении Управления информации МО Главному управлению воспитательной работы? Если бы Вы своевременно получили информацию о функциях УИ и ГУВРа, о давно идущей «войне амбиций» между этими структурами, то сегодня в МО никто бы не говорил, что министр обороны пошел на поводу у людей, «тянущих одеяло» на себя, но смутно представляющих, что надо с ним делать.
Волевое «вливание» УИ в ГУВР — не более чем безоглядная авантюра, сваливание в «кучу» подразделений МО, имеющих самостоятельные информационные функции (а таких, по моим подсчетам, аж 13 и концепции министра по решению их судьбы никто не знает).
ГУВР будет неизбежно постоянно раздираться между работой на общество и на армию, и в результате везде не будет толку…
Сегодняшняя неопределенность положения УИ, практически полная разруха, царящая в нем, потеря годами наработанных связей с президентскими, правительственными, парламентскими структурами и источниками информации приводят к тому, что министр оказывается в информационном вакууме и потерял возможность получать сведения стратегической значимости (сегодня Вы вряд ли знаете, хакие оценки иногда даются министру обороны в Администрации президента, в некоторых кабинетах правительства, в СБ, кто тайно блокирует Ваши представления о кадровых назначениях, как СМИ готовятся «столкнуть лбами» МО и МВД, хотя информация по давно отлаженным каналам идет)…
Необходимо создать систему работы с прессой, опираясь на наработанный опыт. Сейчас же с подачи министра разваливается даже то, что приносило серьезную пользу.
У меня же создается впечатление, что Вы или недооцениваете значение информации, или боитесь старой информационной структуры…
Не могу промолчать и о том, что некоторые принятые Вами решения недопустимо сыры. В частности, речь идет о том же документе от 12.08.96 о посылке группы офицеров в Чечню. Этот документ по своей непроработанности просто авантюрен и, самое главное, компрометирует Вас. Создается впечатление, что его подсунули Вам люди, которые не имеют понятия об элементарных правилах аппаратной работы. Документ дал повод десяткам старших офицеров комментироватъ его безграмотность и небрежность (на нем не указан даже год)…
Уже больше месяца Вы проработали в должности министра обороны.
Сумели встретиться и поговорить с офицерами всех главков. И может вызывать лишь удивление то, что у Вас не нашлось времени побеседовать с людьми, которые работают рядом. Особенно с офицерами тех управлений и отделов, которые сокращаются или переподчиняются…
Надеюсь, что эта моя записка будет воспринята с пониманием. Поверьте, мною руководит только искреннее стремление хоть чем-то помочь Вам. Говорить министру лживую лесть не умею. Для этого в МО есть другие.
Докладываю на Ваше решение.
Начальник информационно-аналитического отдела
Управления информации МО РФ полковник В. БАРАНЕЦ
20 августа 1996 года»…
Написав это письмо министру, я стал потихоньку собирать вещи в рабочем кабинете, сдавать служебные документы в «секретку» и готовиться к «новым оргштатным мероприятиям», результатом которых могло быть для меня увольнение. Я отдавал себе отчет в том, что такие докладные записки автоматически приравниваются к рапорту об увольнении из Вооруженных Сил.
Вскоре раздался звонок по закрытой связи. Звонил начальник аппарата министра обороны генерал-лейтенант Виктор Иванович Козлов. Он и сообщил мне, чтобы я был готов к беседе с министром.
Вскоре такая беседа состоялась.
— За докладную спасибо, — сказал Игорь Николаевич. — Для меня правда дороже любых комплиментов. Тебя я знаю, кое-что читал (он имел в виду мои статьи в прессе. — В. Б.). Бери в руки информационную работу. Будем вытягивать армию из дерьма…
Раза четыре в Государственной думе поднимался вопрос о необходимости принятия Закона об опубликовании списков военнослужащих, погибших при исполнении служебного долга. И все четыре раза проект закона благополучно замыливался. Многие газеты досаждали министру обороны Грачеву и начальнику Генштаба Колесникову просьбами передать список погибших в Чечне военнослужащих МО. А в ответ — тишина. Даже тогда, когда другие силовые ведомства такие списки представили. Однажды «Комсомолка» вышла с совершенно чистой полосой, на которой было лишь написано: здесь должны быть опубликованы списки военнослужащих МО, которые нам не хочет представить руководство МО РФ.
Причина нежелания была понятна: большие жертвы — плохо подготовлена операция. Плохо подготовлена операция — плохо сработали штабы и командиры. Плохо сработали штабы и командиры — не проконтролировали Грачев и Колесников. Не проконтролировали Грачев и Колесников — они и виноваты в гибели тысяч воинов. Виноваты — значит, надо привлекать к ответственности. А кто себе враг?
1 сентября 1996 года Родионов приехал в «Комсомолку» на телефонный разговор с читателями. Главный редактор «КП» Симонов своего не упустил:
— Игорь Николаевич, передайте же нам списки!
В тот же день списки были в редакции.
— Это наш последний долг перед людьми. Извините, что мы отдаем его с опозданием…
Самым большим преступлением военных министров (после предательства) во все времена считалась критика власти. Обычно зубами державшиеся за свои кресла министры обороны предпочитали делать это шепотом и преимущественно под домашним одеялом. На публике из их уст текла сладкая ложь комплиментов, заклинания в верности и восхваление мудрости самодержцев. Главная особенность должности министра обороны заключается в том, что он постоянно обязан делать выбор между лояльностью властям и офицерской честью, между борьбой за собственную армию и спасением собственного кресла. О чем более всего пекутся военные министры? Чтобы подольше просидеть в своем высоком кресле. Родионов из этой, веками отработанной, логической схемы стал сразу выпадать. Он опасно «высовывался», он грубо нарушал «правила игры». И все чаще в его кабинете зло трещала «кремлевка»… Все чаще мчались в Барвиху разгневанные «наушники», чтобы подтолкнуть президента на смещение «потерявшего меру» министра обороны. И хотя однажды Ельцин в ответ на это сказал, что «Родионов — смелый и честный генерал», провокаторов в его окружении не поубавилось.