— Грачев слишком быстро — как кот на забор взлетел по служебной лестнице. Продвижение по службе должно быть постепенным потому, что человек, проскакивающий несколько ступеней, может оказаться неподготовленным к тому, чтобы служить в новой должности.
Еще один генерал, немало настрадавшийся от Грачева, — бывший замминистра обороны Борис Громов, развивая ту же мысль, сказал в одном интервью, что проскочивший несколько очень важных служебных ступеней Павел Сергеевич оказался не готовым к должности министра обороны и остался с мышлением командира дивизии…
Неприятие Грачева некоторыми высшими генералами, наверное, было бы слишком прямолинейно объяснять только ревностью или завистью. Тут было много иных причин. Грачев, мне кажется, все свои годы на Арбате прожил в тайном страхе перед тем, что кто-то из более авторитетных, более опытных и более умных генералов подсидит его. Таких он старался держать подальше от своего кресла…
В сентябре 1995 года разразился очередной скандал. Грачев не явился в суд для разбирательства уголовного дела, связанного с публичным оскорблением министра обороны РФ заместителем главного редактора газеты «Московский комсомолец» Вадимом Поэгли (материал «Паша-мерседес», вор должен сидеть в тюрьме», опубликованный в октябре 1994 года).
Начальник Генерального штаба Михаил Колесников прислал в суд письмо, в котором мотивировал невозможность появления Грачева на слушаниях по уголовному делу тем, что министр занят проверкой подготовки подмосковных гарнизонов к зиме.
Отговорка была настолько примитивной, что Грачев даже не посчитал необходимым придерживаться этой версии и уже на второй день откровенно признался прессе, что в суд умышленно не собирается идти, поскольку там «разыгрывается шоу» (судья Говорова вынесла решение, по которому Грачева должны были привести в суд под конвоем).
У Поэгли было солидное досье с документами (особенно по Западной группе войск, по незаконному приобретению Гречевым «мерседеса» за счет средств, предназначенных для строительства жилья для военнослужащих), и министр обороны мог бы иметь очень бледный вид в ходе серьезного разбирательства.
Ближайшие советчики Грачева ломали голову над тем, как помочь своему шефу побыстрее замять скандал. Ситуация складывалась идиотская: министр обороны, которого публично назвали вором и который был лицом пострадавшим, из обвиняющего мог превратиться в обвиняемого…
Ельцин высказал недовольство поведеним Грачева, и тот все-таки пообещал на суд явиться. В Минобороны стали спешно создавать «группу поддержки министра». Самую активную озабоченность при этом демонстрировали начальник Управления делами МО генерал Владимир Никитин и начальник Главного управления воспитательной работы Сергей Здориков. Была сформирована фуппа минобороновских клакеров. Переодетые в гражданку, они громко и дружно скандировали:
— Павел Сергеевич, мы с вами!
— Мы — победим!
Поэгли суд Грачеву проиграл. Все разбирательство свели к спору — вор или не вор министр и имел ли право журналист так его называть.
Весной 1997 года решение суда будет отменено…
В конце сентября 1995 года министр неожиданно даже для самых приближенных персон из своего аппарата убыл на пресс-конференцию в агентство «Интерфакс», где сделал несколько громких заявлений по вопросам внутренней и внешней военной политики.
На этих заявлениях стоит остановиться особо хотя бы потому, что одни из них не соответствовали действительности, другие были неуклюжи, а третьи подтверждали недальновидность военного министра. Были и такие, которые шли вразрез с позицией. Ельцина или подставляли его.
Грачев, в частности, заявил, что президент на предстоящей сессии Генеральной ассамблеи ООН в Нью-Йорке предложит создать объединенные миротворческие силы НАТО и России в Боснии.
Мне поначалу подумалось, что это преждевременное «раскрытие карт» санкционировал сам Ельцин. Но уже на другой день мой сослуживец, прикомандированный к одному из отделов МИДа, сообщил, что на Смоленской площади удивлены заявлениями Грачева, которого никто не просил «бежать впереди паровоза». И тут же последовало сообщение из США, в котором говорилось, что в аппарате Клинтона «ввиду несерьезности» даже не стали обсуждать эту идею.
В 20-х числах октября, находясь с визитом в Париже, Ельцин отверг карт-бланш своего министра обороны и заявил: «Никакого командования НАТО над нашими подразделениями!» Но несостоятельность заявления Грачева заключалась не только в том, что он слишком много взял на себя, «побежав впереди паровоза».
По сути, идея создания объединенного российско-американского командования миротворческих сил НАТО в Югославии могла стать на практике одной из форм практического сотрудничества Москвы и НАТО (что и произошло). Но тогда это не вязалось с недовольством Кремля продвижением НАТО на восток (из-за этого мы отказывались от совместных военных маневров сначала в США, а потом в Чехии в сентябре — октябре 1995 года).
Выступая 8 сентября на пресс-конференции в Кремле (в период активных бомбардировок натовскими самолетами позиций сербов), Ельцин неожиданно заявил о возможном создании военно-политического союза из республик бывшего СССР. Выступая в «Интерфаксе», Грачев отрицательно оценил эту идею и сказал буквально следующее:
— Это мы уже проходили в прошлом. И если скатиться на грань холодной войны, как было раньше, то ни к чему хорошему это не приведет ни для НАТО, ни тем более для нового блока во главе с Россией… Речь сейчас надо уже вести не о блоковом противостоянии, а о единой Европе в системе безопасности…
Заявление было правильным, но опасным. Оно шло вразрез с только что высказанной мыслью Ельцина о возможности создания военно-политического союза.
Пройдет совсем немного времени, и Грачев во время визита в Грецию в конце октября скажет уже совсем другое:
— Хотя мы и против блоковой системы, мы будем вынуждены решать с рядом государств бывшего СССР вопрос о создании какого-нибудь военно-политического блока. Более того, если, игнорируя заявления России, процесс расширения НАТО будет наращиваться быстрыми темпами, то России придется, видимо, искать партнеров в Юго-Восточной и Восточной Азии и в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Таких партнеров, я думаю, найдем…
Пожалуй, самое опасное для военачальника такого ранга — отсутствие принципов.
Единственный принцип, которого Грачев твердо придерживался, — будущая система безопасности в Европе должна создаваться под эгидой Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). И с политической, и с военно-стратегической точки зрения она была верной, и мало кто из аналитиков МО и ГШ с ней не соглашался. Ибо действительно, Европе вполне по силам навести порядок в своем доме без заокеанской помощи. Единая система европейской безопасности «отодвигала в сторону» американцев, а заодно и лидирующую роль НАТО в данном процессе.
В этом и состоял давний и главный тезис нашего подхода к проблеме.
Но американцы постоянно отклоняли его и упорно вели дело к расширению Североатлантического альянса и его функций в Европе и мире. Россия же, кроме недовольства этим, никаких практических действий в ответ не предпринимала.
Мы теряли стратегическое время.
Мы даже не сделали сильных попыток перехватить у американцев инициативу в споре и навязать убедительную систему контраргументов. И тон обязаны были задавать люди не с Арбатской, а со Смоленской площади. Как бы ни был высок Кремль, а из него не всегда далеко видно.
Над западными границами России все явственнее нависала тень НАТО…
В «Красной звезде» 14 октября появилось сообщение, что в адрес министра «поступают обращения от трудовых и воинских коллективов, общественных организаций с просьбой дать согласие баллотироваться кандидатом в депутаты». Далее приводился длинный перечень заводов, фабрик, акционерных обществ и объединений и даже 23 военных совхозов, которые страстно желали видеть министра обороны в Думе.