И даже испытывая чувство разрывающей боли внутри, я не мог отдалиться от нее. Даже понимая, что она слишком хороша, что между нами еще столько тайн, я не мог отказаться от той ядовитой любви, которую она прорастила во мне.

Смотрев, как она тихо спала уже около часа, я сам прикрыл глаза, в попытке уснуть.

Вновь оказавшись в безлюдном разрушенном месте из камня и окружающего его серого тумана, я больше не испытывал чувства страха. Я знал, что скоро появится она. Нужно только немного подождать. Но что-то пошло не так. Сколько бы ни проходило времени, маленькая смышленая девочка так и не появлялась здесь. Эон пропала куда-то.

Спустившись по высоким ступеням вниз, я босыми ногами почувствовал под собой холод земли и влажность утренней травы. Я не мог видеть ее, потому что выходя из того круглого изваяния, любая видимость пропадала. Только слепящий пар. И ничего более.

— Эон! — крикнул я. — Девочка, где ты? — находиться здесь без нее было невыносимо. Она спасала меня от чувства безысходности и полного одиночества. Заставляла смеяться и радоваться. Но оставшись одному в таком месте можно было запросто потерять самого себя.

— Эон! — еще раз позвал я. Но неожиданно поняв, остановился. Это место ведь было не просто пристанищем для потерявшихся людей. Не просто памятью тех, в чье прошлое можно было вернуться. И уж точно не их возможным просчитанным будущим. Все это была клетка. Клетка людей, чьи воспоминания разрушали, а фантазии терзали. Я находился в чьей-то личной тюрьме, где проводником был ребенок.

— Эон… — как тихое эхо сорвалось с моих губ и наконец-то призвало ее.

— Я так рад тебя видеть — опустившись перед ней на колени, взял за ручки и улыбнулся ей. — Что же ты так долго не отзывалась? — но она не отвечала мне. Казалось, я обидел ее чем-то. Эон была хмурой, сердитой. Ее бровки сошлись на переносице, нижняя губа была поджата. А глаза. Такого осуждения во взгляде я еще не видел прежде.

— Что, что такое? Я обидел тебя чем-то?

— Ты не спрашиваешь. Не зовешь ее. Когда она была Кристин, ты всегда искал ее и задавал вопросы. Почему не пытаешься выяснить все о ней сейчас?

— Не знаю — пожал плечами. — Я просто счастлив тебе.

— Счастлив? Тогда надеюсь, ты и этому будешь счастлив! — она резко выдернула свои руки и положила их ладошками мне на глаза.

Первые секунды я не понял в чем дело. Но постепенно в темноте начали появляться белые пятна. Они росли, как круги на воде, становясь все больше. А затем все стало серым. Напряжение в глазах усилилось и, прищурившись, я понял, что стою один перед огромной стеной. Только это оказалась не стена, а пепел, усыпавший землю, на которой лежало сотни окровавленных тел. Здесь были все: мужчины и женщины разных возрастов, даже маленькие дети! И через все это ступала она. Моя Габриэлла.

Грудь наполнилось ужасом и страхом. Этого было не передать. Кошмар от увиденного ломал меня, как только может это делать война с воином или солдатом. Я ощущал гул, мертвецкий подземный гул, исходящей от самой земли. Кровь. Разруха. Растерзанные тела. И потухшие глаза… сотни глаз, некогда живших людей. И весь этот ад обвивали зеленые стебли с шипами и бутонами черных роз. Одна такая роза была и в ее руках.

Габриэлла. На ней было надето длинное белое платье со шлейфом, подол которого разорвался и запачкался чужой кровью. Но она продолжала идти, словно не замечая творящегося вокруг. Глаза ее были пустыми и безжизненными, будто истощенные тысячей жизней. Распущенные светлые волосы развивал ветер. На щеках виднелись подтеки от туши и уже высохших слез. Но все же она оставалась лучшим видением, которое только можно желать. Идя босая сквозь саму смерть, с лицом мученицы, Габи продолжала источать свет. Тот свет, который способен исцелять. К которому хотелось прикоснуться.

— Габриэлла! — прокричал я, пытаясь подозвать ее и увести с этого места куда дальше. Но она шла вперед, не замечая и не слыша. Словно бы меня и не было.

— Пожалуйста, Габриэлла! — вновь попытался я, мечтая забрать ее, но по-прежнему оставался для нее лишь пустотой. И как бы сильно не было мое желание, я не мог ступить туда и вытащить ее.

— Ну, пожалуйста, девочка моя! Иди ко мне! Я сам не смогу… — и в этот самый момент Эон вернулась ко мне, беря за руку.

— Видишь Вернон, насколько сильной она может быть ради кого-то.

Вздрогнув всем телом, я открыл глаза. Габи, уже собранная, стояла возле меня.

— Я хочу, чтобы ты подарил мне один день. Всего лишь один день, в котором я покажу тебе возможности моего мира.

***

Когда она говорила о возможностях своего мира, я еще не совсем понимал, что именно имелось в виду. Первым делом, Габи повезла меня в какой-то жутко дорогой и пафосный бутик, чтобы приодеть по случаю. Я сопротивлялся, но смирился, когда она объяснила, что сейчас я делаю то, что она делала для меня все то время, когда мы были вместе — набрасываю шкуру, чтобы слиться с обстановкой. Поэтому я и нацепил на себя все те брендовые шмотки, которые оказались на самом деле не так плохи. И сидели отлично.

Дальше мы поехали обедать в один из ресторанов Мидтауна. Было очень странно видеть, как люди, при одном упоминании фамилии менялись и были готовы сделать все для тебя. Поделившись своими мыслями с Габи, я получил ответ, что это только малая часть того, на что способны деньги.

Еда здесь была нормальной. Я так и не смог понять, за что некоторые отдают такие баснословные деньги. По мне так китайская кухня и обычная пицца ни чем не хуже. И приготовившись к очередному утомительному и напряженному пункту ее плана, я не стал ждать ничего от сегодняшнего дня, как она сказала, что мы едем на выставку машин. После я уже не мог оставаться равнодушным. Изводясь в нетерпении, я начал тараторить о том, как однажды с друзьями, когда мы были совсем мелкими пацанами, мечтали, что однажды непременно побываем на такой выставке и купим себе по тачке. Но упомянуть о Джейсоне я так и не смог.

Мероприятие превзошло все мои ожидания! Новые модели машин, которые представлялись, были такими роскошными и мощными, что у меня возникло чувство, что я попал в рай. Каждая из них была произведением искусства. Я готов был остаться жить здесь, но понимал, что веду себя немного параноидально, поэтому сбавил обороты. Но вновь завелся, когда Габриэлла сказала выбирать мне любую. Тут я уже не мог поступиться своими принципами. Девушка не будет делать мне настолько дорогие подарки. Я и одежду с трудом-то вынес.

Разругавшись, сошлись на том, что просто арендуем одну, чтобы прокатится. С ее именем и деньгами это было так просто, как дышать.

Остановив свой выбор на Lamborghini Gallardo LP570-4 Superleggera ярко-зеленого цвета, мы поехали кататься. Но вспомнив о том, что мне нельзя быстро водить машину рядом с ней, я поубавил свой восторг.

— Я забылся. Извини.

— Это ты извини. Сама все затеяла, и не даю насладиться в полной мере. Но эта машина еще на сутки твоя. Так что…

— Ты серьезно? — я вел себя как маленький ребенок, но ничего не мог с собой поделать.

— Конечно. Я буду рада, если это осчастливит тебя — в ее голосе я услышал нотки грусти. Что-то было не так.

— Габи, с нами все в порядке?

— Разумеется. Почему ты спрашиваешь?

— Ты другая. Отдаленная какая-то.

— Не бери в голову — взяв мою руку, переплела свои пальцы с моими. — Я, наверное, немного устала. И всего.

— Тогда, вернемся?

— Пожалуй — кивнув, я свернул на другую дорогу, ведущую к ее дому. Было тяжело тащиться на такой тачке со скоростью восемьдесят километров в час, когда способности движка достигали трех сот двадцати пяти километров. Но я обещал себе, что стану внимательнее и заботливее по отношению к ней, поэтому мне не оставалось ничего другого.

— Вернон, ты никогда не задумывался о том, чтобы закончить учебу? — ее вопрос был как гром среди ясного неба.

— С чего вдруг ты интересуешься?

— Я просто не понимаю этого. Ты ведь умный парень. Не думаю, что для тебя это было таким бы сложным делом. Я могу подобрать литературу и выделить проблемные темы, которые необходимо подтянуть. За год ты бы успел подготовиться к экзаменам и сдать их — сжав руль обеими руками, я пытался сдержаться.

— Что, такой необразованный парень как я, у которого даже нет диплома о среднем образовании, не может находиться рядом с тобой? — я знал, что Габи не имела этого в виду. Она не была таким человеком. Но эта тема слишком болезненная для меня. Может быть даже больше, чем я думал.

— Я просто считаю, что ты сам почувствовал бы себя лучше, будь он у тебя. Пора прекращать жертвовать всем ради других. Этим ты не спасешь никого — совершив резкий маневр, я припарковался в неположенном месте.

— Зачем ты делаешь это? Пытаешься улучшить мою жизнь?

— Потому что могу помочь.

Помощь — это было странное слово. Я всегда знал, что мои друзья будут рядом, если я попрошу. То есть, если ситуация этого потребует, они не задумываясь придут и приложат все силы. Но вот так не было никогда. Никто еще не думал о том, чтобы помочь мне стать лучше. А она задумалась.

— Ты филантроп? — с издевкой проговорил я, пытаясь свести весь наш разговор к шутке, то есть к нулю. Потому что страх сейчас начинал заполнять меня. Мне не хотелось видеть в ней больше, чем просто красивую девушку. Больше, чем просто сексапильный объект. Просто больше. Но я увидел. И из-за этого влюбился. А когда мне еще удалось разглядеть ее раны, я полюбил. Но что случится, когда Габи станет той, которая изменит меня? Не только внутренне, но и как личность? Смогу ли я тогда хотя бы дышать без нее?

— Нет, Вернон, я абсолютно точно не филантроп. Могу даже сказать, что в какой-то мере мне это противоестественно. Я очень долго не делала для кого-то другого что-то хорошее. Просто так. Просто потому что могу. Но ты заставил меня захотеть этого. Я хочу показать тебе, что ты можешь быть лучше. Хочу, чтобы ты собственными глазами увидел себя другого. Увидел возможности, перспективы. Я вижу это. Ты умен, талантлив. Не стоит закапывать себя просто потому, что жизнь повернулась к тебе не лучшим местом.