XII
В октябрьском выпуске влиятельного журнала «Блэквуд» («Blackwood’s Edinburgh Magazine») за 1848 год было опубликовано следующее высказывание: «Романы больше <…> не порицаются, как это было в прошлом; теперь, когда каждое направление в политике и религии обнаружило, что они эффективны как средство для выражения идей, этот жанр признаётся всеми» (цит. по: Tillotson 1954b: 15). Статья указывала не только на способность романов 1840-х годов затрагивать более широкий круг проблем и вопросов, нежели раньше, как то отмечает Кэтлин Тиллотсон (см.: Ibid.: 213), но и на появление новой литературной формы, в немалой степени обусловившей упомянутое расширение возможностей поэтики данного жанра, то есть, по терминологии Роберта Блейка, «романа с тенденцией» («а novel-with-a-message»).
Это был типичный образец художественной прозы сороковых годов. Достаточно сослаться хотя бы на несколько пропагандистских романов, написанных в этот период, — «Мэри Бартон» (1848) миссис Гаскелл, «Брожение» (1848) Кингсли, «Утрата и приобретение» (1848) Ньюмена, «Немезида веры» (1849) Фруда (Blake 1966b: 192).
Еще в 1830-е годы Карлейль, который в следующее десятилетие станет властителем умов англичан, решительно настаивал на том, что в романе как жанре заложены огромные потенции развития, и требовал от него шекспировской глубины и значимости (см.: Carlyle 1858: 139–140, 171). Роберт Блейк замечает:
Не ясно, читал ли Дизраэли Карлейля <…>. Даже если Дизраэли никогда его не читал, он, вероятно, был в курсе идей, которые исходили от этого автора. В 1838 году был вновь опубликован «Sartor Resartus», и содержащаяся там насмешка над бульверовским «Пеламом» содействовала убийственной критике светского романа <…>. В 1840 году вышел «Чартизм», а в 1843 году — «Прошлое и настоящее» <…>.
Идеи, распространяемые Карлейлем, тем более должны были привлекать внимание Дизраэли, что его собственная позиция относительно утилитаризма, выраженная в «Попанилле» и «Молодом герцоге», существенно совпадала с той, которую отстаивал Карлейль в «Приметах времени» и «Sartor Resartus».
Разумеется, со времени создания «Попаниллы» в жизни Дизраэли многое изменилось. В 1832 году он впервые предпринял многочисленные попытки пройти в парламент Великобритании как независимый кандидат — и лишь в 1837 году успешно завершил очередную избирательную кампанию как представитель консервативной партии. Эти годы отмечены активностью Дизраэли на поприще публицистики, всё более направлявшей его внимание в сторону политических интересов. Что же касается творческой деятельности Дизраэли-романиста, в ней после выхода «Генриетты Темпл» и «Венишии» наблюдался длительный перерыв. Однако в сороковые годы писатель вновь обратился к художественному творчеству. Дизраэли и сам признавал, что его романы этого периода «своим общим настроем противоречили взглядам, которые давно господствовали в Англии и которые обычно, пусть и не совсем правомерно, характеризуются как утилитарные» (Disraeli 1870а: XIV). Таким образом, в творчестве Дизраэли, начиная от «Попаниллы» и заканчивая романами 1840-х годов, сохранялась преемственность позиции по отношению к утилитаризму.
Неприятие утилитаризма было одной из причин сближения Дизраэли с молодыми торийскими парламентариями-аристократами — Джорджем Смитом (1818–1857; см. ил. 17), Джоном Меннерсом (1818–1906; см. ил. 16), Фредериком Уильямом Фабером (1814–1863) и Александром Бейли-Кокрейном (1816–1890; см. ил. 19). Они отрицательно воспринимали парламентскую реформу 1832 года, которая уменьшила влияние знатных семейств, и были оппозиционно настроены по отношению к тактике руководства консервативной партии во главе с Робертом Пилем (данная тактика предполагала уступки сторонникам свободной торговли и в 1846 году завершилась отменой «хлебных законов», то есть снятием пошлин на импортируемое зерно). Они с тревогой следили за ростом чартистского движения, считая его симптомом неблагополучия в стране. В противовес бентамистскому прагматизму, засилье которого они видели в самых разнообразных явлениях английской действительности тридцатых — сороковых годов, эти молодые парламентарии выдвигали утопически благостный идеал феодализма, лелеемый аристократией, под эгидой монархии, заботящейся об интересах простого народа (подробней см.: Blake 1966b: 107–189; Трухановский 1993: 145–155; Виноградов 2004: 74). В «Манифесте Коммунистической партии» («Das Manifest der Kommunistischen Partei»; 1848) Карл Маркс (1818–1883) и Фридрих Энгельс (1820–1895; см. ил. 35) впоследствии окрестят этот идеал «феодальным социализмом» (Манифест 1948: 81–82).
Одиннадцатого марта 1842 года Дизраэли писал своей жене Мэри-Энн (1792–1872; см. ил. 4): «Неожиданно я без какого-либо усилия оказался лидером партии, состоящей, главным образом, из молодежи и вновь избранных парламентариев» (цит. по: Monypenny, Buckle 1968/II: 130). Он имел в виду Смита, Меннерса, Фабера и Бейли-Кокрейна, которые солидарно голосовали по обсуждавшимся в парламенте вопросам. На парламентской сессии в следующем году эти молодые люди образовали костяк группы, получившей название «Молодая Англия». Дизраэли не только вошел в состав этой организации, но и действительно «без какого-либо усилия» стал ее признанным руководителем, ибо его общественно-политические взгляды не расходились с теми, которые исповедовали члены «Молодой Англии». Например, еще во время предвыборной кампании 1837 года Дизраэли «как житель сельскохозяйственной страны, глубоко заинтересованный в землевладении», обещал своим избирателям «стоять на страже благосостояния британского фермера», так как полагал, что довольство последнего «есть самая надежная и незыблемая основа всеобщего счастья» (цит. по: Monypenny, Buckle 1968/II: 376–377). При этом он прельщал избирателей «идеалом консерватизма», заявляя:
Идеал консерватизма подразумевает важность короны, блеск пэрства, привилегии общин, права бедных. Я говорю о гармоническом союзе, величественном согласии всех интересов, всех классов, от коих зависит наше национальное благополучие и процветание.
Так «зерна „нового торизма“» (Там же: 56), которые появляются в общественно-политических взглядах Дизраэли, дают всходы и переплетаются с идеальными представлениями «Молодой Англии» о феодализме.
«Молодая Англия» была для Дизраэли средой, которая стимулировала его художественное творчество. Среди ее членов был популярен культ Байрона, а некоторые из них, помимо политической деятельности, занимались литературным творчеством, распространяя таким образом свои воззрения. Пропагандой собственных идей, совпадавших с идеалами «Молодой Англии», занялся и Дизраэли, проложив «роману с тенденцией» путь в английской литературе. В предисловии к пятому изданию «Конингсби» (1849) Дизраэли рассказал о своих истинных целях:
Первоначально в намерение писателя не входило использовать форму художественной прозы в качестве инструмента для распространения своих идей, но по размышлении он решил воспользоваться методом, который сообразно духу времени представлял наилучшую возможность повлиять на общественное мнение.
Поставленную перед собой цель Дизраэли следующим образом определил в «Общем предисловии» к собранию своих сочинений 1870 года:
Происхождение и характер политических партий; соответствующее положение народа; обязанности Церкви как главного корректирующего учреждения в нашем современном государстве — вот три основных вопроса, к которым я собирался обратиться, но обнаружил, что данная тематика слишком обширна для намеченных мной рамок.
Все эти проблемы так или иначе освещались в «Конингсби», но только первый аспект выбранной мною тематики — происхождение и состояние политических партий — был основательно разработан на его страницах.