«Народ отнюдь не силен; народ никогда не обретет силу. Его попытки отстоять свои права закончатся лишь его же страданием и разладом. Дело в цивилизации, которая вызвала — и по сей день вызывает — эти перемены. Дело в возросшем самосознании, которое навязывает образованным людям идею гражданского долга. В истории нашего народа забрезжил рассвет, и увидеть его, вероятно, пока способны лишь те, кто стоит на вершинах гор. Вы полагаете, что окутаны тьмой, а вот я вижу восход солнца. Новое поколение английских аристократов — это не тираны, не угнетатели, как вы, Сибилла, упорно продолжаете верить. Разумом и, более того, сердцем они готовы принять на себя ответственность за свое положение. Только работа, которая им предстоит, вовсе не праздная. И те барьеры, которые прочно утвердились за столетия невежества и злодеяний, сломит отнюдь не показная горячность пустых порывов».
Социальная программа Эгремонта сродни той, которую выдвигал в «Чартизме» Карлейль, уповавший на «новую аристократию, способную управлять народом и исправлять то, что выглядит неимоверно беспорядочным» (Campbell 1974: 109). Впрочем, в «Сибилле» Дизраэли по-своему использует карлейлевские идеи. Слова Эгремонта адресованы заглавной героине, и в них представлена мотивировка его собственного поведения, имеющего целью отвратить девушку от чартистских идей. В результате внутренней эволюции у героя возросло знание о самом себе — и это побуждает его к исполнению долга перед обществом. Может показаться, что в этом смысле Эгремонт сродни Контарини Флемингу, для которого индивидуальный опыт служит поводырем во всех его действиях. Отличие в том, что Эгремонтом руководит не только эмоциональный импульс, но и интеллект. Он пользуется своей способностью думать, чтобы приобрести знания, полезные для него как политического деятеля, начиная изучать положение народа, то есть обращаясь к жизни тех, кто далек от него по социальному статусу. Это дает ему ключ к решению социальных проблем, стоящих перед страной. Другое дело, что основой эволюции Эгремонта является его любовь к Сибилле. Как и у всех других дизраэлевских героев, она возникает с первого взгляда и, подобно любви Контарини Флеминга к Алкесте, окружена возвышенно-романтическим ореолом.
Впервые увидев Сибиллу, Эгремонт на миг принимает ее за «лучезарного серафима» (с. 80 наст. изд.[92]). Характерен и эпизод, в котором Эгремонт встречает свою возлюбленную под сводами Вестминстерского аббатства.
<…> взгляд молодого человека сразу же привлекла стройность ее очертаний и живописность позы, в которой она столь грациозно застыла; незнакомка всё так же пристально всматривалась сквозь решетку, и в эту секунду свет, который прорвался сквозь западное окно и наполнил церковный неф мягким сиянием, окружил ее голову наподобие нимба. Эгремонт неторопливо проследовал к боковому выходу, чтобы незнакомка (которая, как он заметил, собиралась покинуть храм) могла догнать его. Подойдя к двери, он захотел удостовериться в том, что не ошибся, обернулся — и увидел лицо Сибиллы. Он вздрогнул, затрепетал: она находилась всего в двух шагах и, очевидно, узнала его.
Глубокая набожность Сибиллы гармонирует с чувством, которое питает к ней Эгремонт. Она предстает перед ним, по выражению Артура Пелларда, «подобно светлому ангелу»: (Pellard 1978: 13; цит. по: Flavin 2005: 100): недаром Эгремонту напоминает о ней изображение святой, увиденное им в доме матери. Однако такое восприятие не заслоняет физическую красоту Сибиллы, которая, несомненно, притягивает героя: «<…> лицо прекрасной молодой девушки, лучезарное, но печальное; золотисто-каштановые локоны, длинные и густые, и огромные глаза, темные как ночной сумрак, под бахромой черных ресниц, что осеняла рдеющие щеки» (с. 226 наст. изд.[94]). Так в романе показано, как в эмоциональном отношении Эгремонта к Сибилле «слиты воедино чувственное влечение и религиозный трепет» (Schwarz 1979: 113).
Так же как и Мей Дейкр в «Молодом герцоге», Сибилла исповедует католицизм. Она воспитывалась в католическом монастыре и, по ее выражению, «за всю свою жизнь <…> знала два крова <…>: монастырь и отчий дом». Один из них поведал девушке «о том, как оскудела вера в [ее] <…> стране, второй же — о том, как обнищали [ее] <…> соотечественники» (с. 193 наст. изд.[95]). О бедственном положении народа Сибилла знает не понаслышке. Она посещает жилища бедняков и оказывает их обитателям духовную поддержку и материальную помощь (см. с. 133–139 наст. изд.[96]). В этом ее задача тождественна миссии англиканского священника Обри Сент-Лиса. Такое совпадение призвано подчеркнуть близость католической и англиканской церковной традиции и выражает симпатии Дизраэли к трактарианизму (так на раннем своем этапе называлось «Оксфордское движение», выступавшее за сближение Англиканской и Католической церквей). Симпатии Дизраэли к английским католикам отражены также в «Молодом герцоге» и в «Генриетте Темпл», но там они связаны с их политической эмансипацией, которая произошла в 1829 году. В «Сибилле» же эти симпатии прослеживаются в контексте идеологической солидарности младоангличан и трактарианцев. Блейк пишет по этому поводу: «„Молодая Англия“ была „Оксфордским движением“, которое Кембридж перенес в сферу политики. Обе организации возникли на одной почве — [их объединяло] эмоциональное неприятие либерально-утилитаристского духа времени» (Blake 1966b: 171).
Едва познакомившись с Сибиллой, Эгремонт покорён тем, как она «с милой серьезностью говорит о вещах столь огромной значимости (которые, однако, никогда не приходили ему на ум) и с каким-то скорбным величием оплакивает упадок своего племени» (с. 147 наст. изд.[97]). Впрочем, во время бесед Эгремонта с Джерардом «Сибилла говорила мало, больше прислушивалась к речам отца» (с. 209 наст. изд.[98]).
Пока Эгремонт сохраняет обличие Франклина, он может относиться к Сибилле исключительно как к предмету своего тайного обожания. Ситуация меняется, когда Джерарда избирают делегатом чартистского Конвента от вымышленного города Моубрей; Сибилла едет с ним в Лондон и там встречается с Эгремонтом — аристократом и членом британского парламента. Под влиянием изменившейся обстановки, продиктованной теми сюжетными перипетиями, которые ожидают Сибиллу в Лондоне, ее преданность отцу подвергается драматическим испытаниям, и девушка успешно преодолевает их. Благодаря Эгремонту ее взгляды претерпевают значительные изменения, сама же она постепенно становится, по словам Майкла Флавина, «всё более активно действующим персонажем» (Flavin 2005: 109).
До приезда в Лондон и повторной встречи с Эгремонтом жизненная позиция Сибиллы формируется под воздействием взглядов людей, которые полностью разделяют ее убеждения.
Беспокойный ум и пылкая фантазия Сибиллы заставили девушку горячо осмыслить две идеи, что запечатлелись в ее юном сознании: притеснение ее Церкви и угнетение ее соотечественников. Взращенные в одиночестве и в ходе бесед исключительно с теми людьми, что имели такие же склонности, как и она, эти восприятия сложились в одно глубокое и печальное убеждение, согласно которому целый мир делился на угнетателей и угнетенных.
Сибилла какое-то время живет в Лондоне, общаясь с делегатами чартистского Конвента, и по мере того, как она набирается жизненного опыта, «печальное убеждение» начинает колебаться: