«Какой замечательный предводитель народа из тебя бы вышел!» (с. 185 наст. изд.[118]) — обращаясь к отцу, восклицает Сибилла. Предчувствие не обманывает ее. Перед моубрейскими рабочими Джерард предстает как народный предводитель, когда обращается к ним на митинге с речью.
Его рослая фигура казалась исполинской в неверном трепетном свете, а раскаты мощного и красивого голоса достигали чуть ли не самых дальних рядов этой многотысячной толпы слушателей, которая теперь замерла и притихла в тревожном ожидании. Джерард говорил о притеснении тружеников, о защите их священных прав, а люди жадно и пристально смотрели на него, внимая его словам: одни сжимали губы в немой ярости, иные улыбались во весь рот, охваченные неведомым доселе чувством. Если какая-нибудь яркая или мощная фраза особенно цепляла их за душу, то они поддерживали ее громкими криками и взмахами факелов; эта тема, это место, этот полночный час в совокупности своей делали собрание в высшей степени захватывающим.
Да и у самой Сибиллы, по ее признанию, «сердце <…> зашлось от чувств» (с. 266 наст. изд.[120]), когда она слушала выступление отца в Лондоне.
Однако участие Джерарда в чартистском движении по мере того, как возрастает активность его позиции, вызывает размолвку между дочерью и отцом. Конфликт назревает постепенно. На первых порах Сибилла счастлива, что Джерард освободит народ, который «все-таки решил созвать собственный парламент» (с. 248 наст. изд.[121]). Но Эгремонт предупреждает ее, что чартистский Конвент «постигнет судьба всех народных собраний» и в нем «появятся фракции» (с. 250 наст. изд.[122]). Его слова подтверждает Морли, раскрывая Сибилле глаза: «Наша деятельность станет пошлой карикатурой на низкие страсти и подлые интриги, на раздоры и поражения наших угнетателей». Он сообщает ей, что Джерарда окружают «завистливые соперники-интриганы, которые следят за каждым его словом, каждым поступком, чтобы опорочить его действия и в конечном итоге обеспечить его низвержение» (с. 267 наст. изд.[123]).
Наконец Сибилла задает Джерарду вопрос: «Почему ты всё время погружен в мрачные мысли, почему они одолевают тебя, отец?» Она заявляет, что люди, с которыми он проводит «тайные собрания», «проповедуют жестокость; иные из них, возможно, ограничиваются проповедями и не собираются претворять их в жизнь; только всё равно это скверно: они могут оказаться изменниками или, в лучшем случае, безрассудными людьми» (с. 313 наст. изд.[124]). Сибилла умоляет отца уехать из Лондона и вернуться домой. Но тот непреклонен:
«Нет у меня дома! — едва ли не грубо отрезал Джерард. — Я приехал сюда заниматься необычайно важным делом и, с Божьей помощью, я доведу его до конца. <…> если народ будет сражаться, я буду сражаться вместе с ним — и паду, если понадобится, в первых рядах».
Джерард верно предсказывает свою судьбу. Невзирая на все усилия Сибиллы, которая пытается уберечь отца от участия в «заговоре против государства» (с. 318 наст. изд.[126]), Джерарда арестовывают, предают суду и приговаривают к тюремному заключению; после отбытия срока и возвращения в Моубрей он погибает во время стихийного народного бунта, когда с «мирными целями» ведет за собой толпу людей через Моубрейскую вересковую пустошь. На их пути появляется отряд конного ополчения под командой лорда Марни, который «без каких-либо расспросов и подготовительных речей» приказывает немедленно разогнать шествие. «По людям открыли огонь, их рубили саблями. <…>. Отца Сибиллы тут же узнали, и подлинный друг и защитник Народа был убит выстрелом наповал» (с. 432 наст. изд.[127]).
Гибель Джерарда подводит черту под его деятельностью «защитника Народа». Роковое стечение обстоятельств не позволяет ему, подобно Эгремонту, надеяться на «новый дух Англии», призванный создать новое «ядро английской политики», целью которой будет «утвердить равенство, только не путем нивелирования Некоторых, а благодаря возвышению Многих» (с. 310 наст. изд.[128]). Такое развитие событий объясняется, в частности, тем, что Джерард, в отличие от Эгремонта, не относится к аристократам (хотя и не уступает иным из них по древности рода). Джерард чувствует, «как бьется сердце народа» (с. 313 наст. изд.[129]). Он чартист.
Как известно, среди чартистов не было единства взглядов относительно того, какими средствами следует добиваться поставленных ими целей. Одна из группировок, сторонники «моральной силы» (к ней «принадлежали более самостоятельные, лучше организованные рабочие высших профессий»), настаивала «на мирной агитации». Другая была настроена более радикально.
«Сторонники физической силы» <…>, опиравшиеся на бедные группы неразвитых прядильщиков, ткачей и т. п., предлагали начать со всеобщей стачки и затем действовать оружием; революционеры собирались на ночные митинги при свете факелов и расходились, сделав несколько ружейных залпов в знак готовности.
Фергюс О’Коннор занимал в этой внутричартистской полемике промежуточную позицию: «через свою пропагандистскую газету „Северная звезда“ он пытался находиться сразу в двух лагерях, выдвигая лозунг: „мирным путем, если возможно, силой, если необходимо“» (Smith 1981: 444). «Северная звезда» упоминается на страницах романа (см. с. 103 наст. изд.[130]), а указанная полемика «является одной из тем „Сибиллы“» (Smith 1981: 444). Джерарду в ее развитии отводится активная роль. Еще до того, как он выступит в качестве чартистского вождя на ночном митинге при свете факелов, и прежде, чем его изберут делегатом Конвента, в разговоре с Сибиллой он подтвердит, что ему свойственно «пагубное пристрастие к физической силе».
«<…> только знаешь, я вот на днях возвращался домой, остановился на мосту, и стоило мне ненароком увидеть свое отражение в бегущей воде, как я тут же подумал: уж наверняка Творец наградил меня этими руками, чтобы я держал копье или натягивал лук, а не следил за челноком или веретеном».
Когда Джерард и Сибилла оказываются в Лондоне, где Джерард принимает участие в заседаниях Конвента, дочь говорит отцу, собирающемуся на тайную сходку чартистских заговорщиков: «<…> ты вечно [пропадаешь] <…> на каких-то тайных собраниях, с людьми, которые <…> проповедуют жестокость <…>» (с. 313 наст. изд.[132]). Она подозревает, что, рассуждая о необходимости действий со стороны чартистов, отец говорит о насилии. Ее подозрения основательны, поскольку на одном из тайных собраний Джерард предлагает создать «комитет по вооружению народа» (с. 343 наст. изд.[133]). Приверженность чартизму и «пагубное пристрастие к физической силе» делают Джерарда, с точки зрения Дизраэли, неприемлемой фигурой для идеального политического деятеля, каким в конечном итоге становится Эгремонт.