В ходе полемики вокруг «Происхождения видов», имевшей большой общественный резонанс, были затронуты вопросы миросозерцания и морали, основанные на ценностях христианской религии, и в том монолите, каким представлялось викторианское сознание, обнаружились трещины. В борьбе с либералами защитником традиционного кодекса нравственности выступала консервативная партия Британии. Роберт Блейк пишет по этому поводу:
1860-е годы были тем десятилетием, когда религия играла господствующую роль в политике. Этот неоспоримый факт имел место на протяжении едва ли не всего XIX века, хотя его только теперь начинают замечать историки. В 1868 году Англиканская церковь столкнулась — в очередной раз за многие годы — с опасностью раскола изнутри и нападок извне. Традиционно ее защитником была консервативная партия.
В середине XIX века англиканский протестантизм переживал не лучшие времена. Под двойным натиском (с одной стороны оказывала давление рационалистическая позитивистская критика, которая опиралась на развившиеся научные знания, а с другой — католический ритуалистический мистицизм) он, всё резче ветвясь на враждебные друг другу направления, терял свои прежние позиции. Не ободряли англикан и результаты переписи населения, проведенной в 1851 году и зафиксировавшей, что «отнюдь не все жители Англии и Уэльса ходили в церковь, причем англикане составляли лишь незначительное большинство среди верующих»:
Результаты переписи стали настоящим триумфом для неангликан. Их требования о расширении прав на участие в политической жизни теперь получили поддержку со стороны самого мощного аргумента викторианской эпохи, того самого, о котором говорил герой Чарл<ь>за Диккенса, ланкаширский фабрикант мистер Грэдгринд, — со стороны факта.
На основе данных переписи оксфордский историк приходит к выводу о том, что «Англия середины XIX в<ека> становилась, таким образом, всё более городской, возможно, всё более неверующей и наверняка всё менее англиканской» (Там же: 486).
Изнутри англиканский протестантизм подтачивался трактарианистским «Оксфордским движением», возникшим в 1830-е годы; его возглавлял Джон Генри Ньюмен (1801–1890; см. ил. 30), который в 1845 году сменил англиканское вероисповедание на католическое и в 1878 году стал кардиналом. Извне распространению католицизма на территории, где господствовал протестантизм, была призвана содействовать булла Пия IX (1792–1878; Папа Римский: 1846–1878 годы) об учреждении в Англии католических епископатов (1850 год). По сравнению с концом XVIII века, когда число католиков в Англии составляло приблизительно 80 тысяч, их численность в 1851 году (согласно переписи) возросла в десять раз (см.: Cannon 2004: 127; ср.: Inwood 1996: 684), и они уже представляли собой электорально значимую величину. Папская булла 1850 года вызвала в Англии, по словам Блейка, «стихийный протест», которому надлежало «рассеять любые сомнения в том, что Англия — протестантская страна». Но реакция вигов и консерваторов на папскую буллу была неодинакова. Лорд Джон Рассел (1792–1878), в то время вигский премьер-министр, объявил ее «„агрессией“ со стороны Папы» (Blake 1966b: 299). Дизраэли, на тот момент возглавлявший оппозицию консерваторов в Палате общин, оказался иного мнения.
Дизраэли скептически наблюдал за развитием событий. Разумеется, с религиозной точки зрения он не воспринял папскую «агрессию» всерьез. Но ее политическое значение произвело на него неизгладимое впечатление. До сих пор, отчасти в силу влияния «Молодой Англии», он был склонен дружелюбно относиться к «старинной вере». В «Сибилле» героиня привержена ей, и известная степень ностальгической симпатии Риму согласуется с романтизированной торийской версией мировой истории, которая объясняет нищету бедняков жадностью землевладельцев, захвативших крупные монастырские поместья во времена Реформации. Но события 1850 года убедили его в том, что «старинная вера» представляет собой политическую помеху первостепенной важности, и он больше никогда не заигрывал с подобными идеями.
Дизраэли обрел вес среди консерваторов, критикуя их лидера Роберта Пиля за отмену в 1846 году протекционистских «хлебных законов», но к 1860 году вынужден был признать, что протекционизм «не только умер, но и проклят» (цит. по: Мэттью 2008: 489), потому что, по словам Мэттью, «свобода торговли <…> стала стержнем британской политики» (Там же). К подобному маневрированию консерваторам приходилось прибегать ввиду того положения, которое они занимали как парламентская партия в средневикторианский период.
Между 1847 и 1868 г<одами> тори (вернее, сторонники протекционизма, оставшиеся в партии после раскола 1846 г<ода>) потерпели поражение в шести избирательных кампаниях подряд <…>. Правительства большинства опирались на поддержку четырех основных групп: вигов, радикалов, либералов и пилитов (последователей сэра Роберта Пиля, объединившихся в 1846 г<оду>). Такая коалиция постоянно сталкивалась с угрозой распада.
Когда коалиция распадалась, тори формировали правительство меньшинства, действовавшее до очередных парламентских выборов. «Политическая система, существовавшая с 1846 по 1868 г<од>, отодвигала, таким образом, тори от вершин власти, хотя позволяла им время от времени формировать кабинеты меньшинства» (Там же).
Двадцать седьмого февраля 1868 года Дизраэли был назначен премьер-министром торийского меньшинства. По выражению его предшественника, партийного коллеги графа Эдварда Смита-Стэнли, 14-го графа Дерби (1799–1869; см. ил. 99), покидавшего этот пост по болезни, он достиг «высшей ступени политической лестницы» (цит. по: Blake 1966b: 489). За время премьерства Дизраэли его отношения с английскими католиками (которые он после папской буллы 1850 года стремился наладить, рассчитывая на их голоса на предстоящих выборах), осложнились из-за конфликта с примасом английской католической общины кардиналом Генри Эдвардом Мэннингом (1808–1892; см. ил. 31). Конфликт развернулся в ходе обсуждения ирландского вопроса, который приобрел дополнительную актуальность в связи с неудачной попыткой подпольного общества, которое именовало себя «Ирландским республиканским братством» (Irish Republican Brotherhood), или «Фениями» (Fenies), поднять в 1867 году восстание в Ирландии. Блейк дает следующий комментарий:
Суть ирландской проблемы, как ранее признавал Дизраэли, заключалась в неудовлетворительной структуре землевладельческой системы, существовавшей в Ирландии, но ни консерваторы, ни либералы не сосредоточились на этом в 1868 году. Обе партии рассматривали проблему как, по сути своей, религиозную — что было справедливо лишь отчасти — и по-разному подходили к ее разрешению.
Дерби и Дизраэли предлагали субсидировать католический университет в Дублине, и Дизраэли, поощряемый Мэннингом, полагал, что может надеяться на дальнейшую поддержку кардинала, но, когда Мэннинг узнал, что Уильям Юарт Гладстон (1809–1898; см. ил. 29), глава либералов в парламенте, готов пойти в Ирландии на отделение Англиканской церкви от государства, он переметнулся на сторону либералов. Дизраэли не простил этого Мэннингу (см.: Ibid.: 496–497).
В 1868 году Дизраэли недолго оставался на «высшей ступени политической лестницы». В ноябре состоялись парламентские выборы, которые не принесли победы консерваторам, и в декабре правительство консервативного меньшинства ушло в отставку. Перейдя в оппозицию и не прерывая напряженной деятельности в качестве лидера консервативной партии, Дизраэли неожиданно вновь обратился к творчеству: в начале 1869 года он в полной тайне от всех, и в том числе от своего ближайшего политического окружения, принялся за написание нового романа, «Лотарь». В начале 1870 года личный секретарь Дизраэли Генри Корк с удивлением прочитал в газетах, что его патрон готовит к выпуску свое очередное произведение. Роман был опубликован 2 мая 1870 года и сразу же стал пользоваться большим спросом у читателей: тот факт, что экс-премьер-министр переключился на занятие художественной литературой, воспринимался как сенсация. В финансовом отношении публикация «Лотаря» оказалась прибыльным делом. К 1871 году доход автора от продажи книги составил свыше 6 тысяч фунтов.