4

Встречу назначили на следующий день, после полудня. На поляне у лесной опушки, по соседству с небольшой речкой. Примерно в паре миль от бывшего донжона заброшенного замка, ныне ставшего жилищем мастеру Бренну и его соратникам. И подальше от ближайшей деревни. Так что шансы попасться на глаза случайному свидетелю были мизерные.

Барон заявился верхом на здоровенном вороном коне, да в сопровождении еще десятка всадников. И сэр Андерс, хоть и трусом не был, почувствовал себя при их приближении неуютно. Как иначе-то, если у противной стороны численный перевес раза в два с лишком. Притом, что на твоей стороне старик и женщина.

Да, та же Равенна могла в одиночку обратить в бегство весь эскорт Герберта фон Ярхольма. Рыцарь это понимал. Но все равно ощущать себя в меньшинстве не очень-то весело.

— Сэр Бренн фон Нисбанд! — поприветствовал колдуна барон, вскидывая руку в латной перчатке, а другой рукой поднимая забрало шлема.

— Барон Герберт фон Ярхольм… ваша милость, — произнес в ответ мастер Бренн, — приветствую вас на своей земле.

О том, что поблизости присутствует еще один обладатель дворянского титула, ни тот, ни другой будто не вспомнили. При дворе, припомнил сэр Андерс, подобное пренебрежение наверняка стало бы поводом для дуэли. Но не в этом безлюдном месте, увы. И не перед лицом более десятка врагов.

Одно радовало: безобразия, учиненные над ни в чем не повинной деревней окажутся, похоже, не напрасны. Раз явился-таки барон на встречу. Хотя мог бы заявить, что ни о чем с мерзким колдуном не договаривался и ничего ему не должен.

Выходит, не безнадежен. Тоже кое-какие понятия о чести имеет.

Так думал сэр Андерс. А тем временем всадники расступились, пропуская вперед окруженную ими телегу, запряженную парой тощих лошаденок. Правил телегой крестьянин, которого тоже нельзя было назвать упитанным.

На дне телеги лежало нечто, укрытое рогожей.

Барон махнул в сторону телеги рукой. Один из всадников послушно спешился. И, подойдя, сорвал рогожу. Под ней обнаружилось зеркало — то ли стеклянная, то ли покрытая слоем стекла плита чуть больше трех футов длиной и около полутора футов шириной.

Поверхность зеркала действительно была покрыта чем-то темным, словно закопчена. Вот только никакая копоть не держится десятилетиями.

Бережно, как мог, спешившийся всадник поднял зеркало и протянул его барону. После чего сам Герберт фон Ярхольм с гордостью и не без торжественности вручил его мастеру Бренну.

— Хотел продать, — не удержался от признания барон, — мне-то оно без надобности. Только пылилось и место занимало. Но кто купит вещь, принадлежавшую колдуну.

— Например, другой колдун, — полушутя предположил мастер Бренн.

Для старого волшебника зеркало оказалось тяжеловато — видно, и впрямь было сделано из металла, что неплохо объясняло его сохранность.

Так что, не сдержав вздоха, Бренну пришлось передать зеркало в руки стоявшего рядом Сиградда.

— Просто цена, — добавил колдун, — она не всегда звонкой монетой выражается.

— Ваша правда… союзник, — Герберт фон Ярхольм расхохотался, — даже золото… его ведь и отобрать можно. А хороший человек… он либо на твоей стороне, либо нет. Ну ладно, бывайте. Надеюсь, мы еще не раз окажемся полезными друг для друга.

С этими словами он пришпорил коня и укатил прочь. Следом убрались и другие всадники, а за ними потащилась телега. Окружать ее, охраняя, больше не было нужды.

Проводив отряд барона взглядом, Освальд подошел к Сиградду.

— Так вот ты какое — зеркало великого аль-Хазира! — произнес он с шутливым благоговением. — Окно… или дверь в загробный мир!

С этими словами он провел по затемненной поверхности рукой и как бы ни с того ни с сего заголосил:

— О нет! Меня засасывает в Преисподнюю, на вечные муки! Помогите кто-нибудь! Демоны будут терзать мою душу…

Мастер Бренн смотрел на это дурачество с легкой укоризной и снисходительно. Как на расшалившееся дитя. Затем посетовал:

— Эх, если б все было так просто! Да только, увы! Пока зеркало аль-Хазира — не более чем просто зеркало. В которое даже смотреться не очень-то приятно.

Последнее было правдой. Из-за темного налета отражение в зеркале беглого мага выглядело мрачным и каким-то бесцветным. Особенно лица — из-за бледности казавшиеся образинами трупов.

— Нужна лампа, — напомнил мастер Бренн, — причем не абы какая, а та самая, которой аль-Хазир пользовался в своих ритуалах. Скорее всего, он ее заговорил. И где искать лампу, я пока не представляю. Наверняка еще у какого-нибудь рыцаря, барона или графа, чей предок участвовал в злополучном походе. Однако Священная Империя велика. Кто знает, в каком из уголков затерялась лампа. И у кого из многочисленных особ благородных кровей.

— Ну, в этом я, пожалуй, мог бы помочь, — не удержался от предложения сэр Андерс, — повращаться при дворе, расспросить людей. По крайней мере, в пределах Нордфалии поиски постараюсь облегчить.

— Если, конечно, хозяин не продал лампу, — поделился своими опасениями Освальд.

— Мало того, — продолжал мастер Бренн, — свет лампы нужно усилить пером феникса…

— Феникса? — удивилась Равенна. — Той самой, легендарной огненной птицы? Но разве они не вымерли?

— Если бы ты внимательно читала о фениксах, — пожурил ученицу колдун, — то знала бы, что феникс вымереть не может, потому что всегда возрождается. Просто эти птицы стараются держаться подальше от людей. В самых жарких и бесплодных пустынях, куда человек в здравом уме не сунется. Но то человек! А что такое жара для существа, питающегося огнем?

Мастер Бренн усмехнулся и продолжил:

— Но уж, по крайней мере, здесь мне обещали помочь. Некий Рувим… как раз из пустынных земель родом. Контрабандист, путешественник и отчаянный искатель приключений. Если речь идет о приключениях, барыши приносящих, конечно. Я договорился с ним… Рувим согласился добыть мне перо, хоть и не задешево. И… кстати!

Волшебник хлопнул себя по лбу, словно вспомнил что-то или пытался вспомнить.

— Ах, ведь как раз сегодня он обещал прибыть в порт Мартеции, — затем проговорил он, — и если сейчас отправимся туда… через портал, я имею в виду, сперва вернувшись домой, то, я думаю, успеем встретить.

Но они не успели.

Чтобы не пугать горожан волшбой и вообще не привлекать внимание — нужное, как лошади крылья — мастер Бренн открыл портал не сразу в порт. И не в какое другое людное место.

Нет, для пункта назначения при переносе он предпочел использовать какой-то заброшенный сарай или лачугу в трущобах. Куда сам старый колдун перемещался в свой предыдущий визит в Мартецию. Когда и встретил контрабандиста Рувима.

А потом… добраться в порт оказалось не очень-то легко, учитывая, сколь своеобразен оказался город — располагавшийся на целой россыпи маленьких островков.

Нелегко и небыстро.

Пока мастер Бренн и его спутники договорились с лодочником, чтоб перевез их — не испытывая недостатка в желающих прокатиться по городу, тот пресытился и потому отнекивался, набивая цену. Пока добрались, миновав лабиринт островов, соединенных мостами — оказалось, что последний корабль с юга, на котором мог прибыть Рувим, причалил больше часа назад.

Не обнаружилось путешественника-южанина ни на пристани, ни даже в припортовых тавернах.

Бренн пытался расспрашивать сидевших в тавернах моряков и торговцев, обсуждавших свои дела или просто отдыхавших. Наслаждавшихся выпивкой да твердой землей под ногами. Описывал им Рувима — высокого смуглого человека средних лет, с густой черной бородой и в яркой одежде. Но раз за разом получал один ответ: «нет, не видели, не встречали».

Но недаром говорят, что вода камень точит. В одной из таверн обнаружился-таки немолодой моряк, заявивший, что именно на их корабле пассажиром прибыл в Мартецию человек, описанный мастером Бренном. Только вот искать в порту его смысла не имело. Как рассказал моряк, едва Рувим ступил на доски причала, на него накинулись несколько человек в плащах с надетыми на головы капюшонами. Так надетыми, что лиц не видать.

— Уж не наши ли это заклятые друзья? — сообразив, прошептала Равенна. — Из Братства Ночи? Опять нашли повод подгадить.

Освальд, стоявший рядом и услышавший эти ее слова, в ответ только плечами пожал. В прошлом году, во время войны Нордфалии с Одербургом, ему пришлось иметь дело с Братством. И бывший вор вынужден был признать: злокозненность этих людей преувеличивать все же не стоит. Не все с ними так однозначно, как казалось вначале.

Да, они подослали убийц в жилище Дедули-Бренна и натравили на него толпу крестьян. Но они же помогли самому Освальду спастись из одербургского плена.

Да, за вторжением воинства герцога тоже стояло Братство — Освальд почти не сомневался. Подкрепление опять же ему прислало, подбив крестьян на бунт против короля. Так хотелось Братству посадить на нордфалийский трон своего человека, сиречь Нору. Но когда между Норой и герцогом случилась размолвка, когда побочная дочь короля потеряла поддержку Карла Дерзкого — Братство же успело от души вставить одербуржцам палок в колеса. Поспособствовав, чтобы их вторжение как можно быстрее захлебнулось. Один волосок герцога, позволивший Норе навести на бывшего любовника смертельное проклятье, чего стоил!

Так что, смекнул Освальд, полагать, будто Братство Ночи только и стремится, что вредить хорошим людям, убивать и разрушать, значило попасть пальцем в небо. Не мертвяки же, чай, и не демоны. Скорее, как понял бывший вор, эти скрытные люди в плащах с капюшонами, стремились к каким-то своим целям. Причем необязательно злым.

Да, посвящать в эти цели кого-то еще Братство склонности не имело. Но это не значило, что с ними можно было лишь враждовать и невозможно договориться. Хотя бы на короткое время — а долгих союзов лично Освальд и вообще-то не знал, пока не встретил Дедулю-Бренна.