— На самом деле его отец-придурок разбивает тебе сердце каждый раз, когда говорит «нет» твоему сыну.

Ей пришлось сморгнуть слезы, она отвернулась. Почему он всегда так четко и ясно видит ее ситуацию?

— Так ты мне ничего не расскажешь?

— Если он захочет рассказать тебе, то расскажет все сам. Не торопи его. Знаю, тебе трудно в это поверить, но у Дастина доброе сердце. Он понимает то, что переживает Кит. Они... подружились сегодня.

Она сжала кулаки, не уверенная своим эмоциям по этому поводу.

— Иногда полезно узнать, что ты не единственный, кто прошел через что-то подобное.

Она дотронулась до своего ноющего горла.

— Ты никогда не рассказывал мне о…

— … потому что ты была слишком занята, выдвигая мне обвинения в избиении отца Дастина на глазах у всего города. Я не делюсь подробностями… никогда, но так как хочу, чтобы ты была в моей жизни, ты должна узнать всю историю.

Ее ноги задрожали. Нет, он не должен хотеть, чтобы она была в его жизни постоянно.

— Кажется мне нужно устроить стирку.

— Я никогда не выставлял тебе счет за это.

— Хорошо, но твой рассказ ничего не изменит.

— Продолжай твердить себе это. А теперь закрой дверь, — сказал он бархатисто-мягким и опасным голосом.

Дрожь поднялась по ее ногам к животу. Но она сделала, как он просил.

Он прислонился к столу, но даже она заметила, как напряглось все его тело.

— Эбби начала встречаться с первокурсником университета, когда училась в последнем классе школы. Он взял ее на студенческую вечеринку. Она немного выпила, и он изнасиловал ее. Она была девственницей. Она ничего не рассказала, даже мне, но когда узнала, что беременна, рассказала. Я хотел его убить. Отправился к нему домой. Он сказал, что это не было изнасилованием, что она была шлюхой, и ребенок может быть чьим угодно. Я дал волю кулакам. Остальное ты знаешь.

Она слышала подобные истории, будучи полицейским, но на этот раз, все было похоже, будто кто-то прожег дыру у нее в животе сигаретой.

— Почему его семья сняла с тебя обвинения? — спросила она срывающимся голосом.

Он развернулся из своей обычной позы, как пантера, готовая к нападению.

— Я угрожал выдвинуть обвинение в изнасиловании. Я знал, что у нас нет никаких доказательств, но они были довольно известной семьей в городе. Они не хотели, чтобы их имя было запятнано. Я сказал, что мы никогда не попросим у них ни пенни, если они оставят нас в покое. Они так и сделали.

— Если он так поступил с ней, то поступал так и с другими. Ты должен был выдвинуть обвинения.

— У нас не было доказательств, помощник шерифа, — резко произнес он. — Кроме того, Эбби не хотела, чтобы ее имя полоскалось в суде, она не хотела даже вспоминать об этом, и у нас не было денег на адвоката.

— Суд мог бы назначить вам городского адвоката.

— Верно, — усмехнулся он. — У них был семейный адвокат. Они бы съел нас живьем. Я не собирался заставлять свою сестру проходить через всю эту грязь. Иногда, несмотря на то, что ты веришь в закон, не совсем правильный путь.

От яда в его голосе волосы у нее на затылке встали дыбом. Она не хотела с ним спорить. Она изучала напряженную линию его губ, а также сжавшиеся мускулы на руках и груди сквозь простую футболку цвета лесной зелени.

— Прости, мне очень жаль.

Он испустил резкий выдох.

— Дастин не знает подробностей. Скоро мы ему все расскажем, но не так-то просто сказать все это ребенку.

Она отрицательно покачала головой.

— Совсем не просто, даже не могу себе это представить.

— Он знает, что что-то произошло, но не думаю, что догадывается, что все было так плохо. У меня кишки вырываются, когда я представляю, как ему будет больно. — Он отвернулся и уставился в окно.

Она протянула руку, чтобы помассировать его напряженные плечи, но потом резко спрятала руку за спину. Она не должна его успокаивать. Это было был слишком... интимный жест. Они станут друзьями или что-то в этом роде. Она встала рядом с ним, напротив окна. Мальчики сидели на широкой ветке дерева и разговаривали. Даже с такого расстояния лицо Кита сияло.

— Дастин на удивление хорошо с ним поладил. — Мэйвен встретился с ней взглядом. — Иногда мы привязываемся к какому-то человеку, когда меньше всего этого ожидаем. — Поскольку она была почти уверена, что он говорит о них, она отвела взгляд.

— Ты расскажешь мне, что сказал твой бывший?

Она снова пнула шредер.

— Почти то же, что он всегда говорит. Вот почему я так разозлилась. Я почему-то все время жду, что он придет в себя и поймет, что у него самый лучший сын в мире, который ждет встречи с ним, ждет, когда он приедет и осыпет его подарками на День рождения.

— Потому что ты умная, а он, если процитировать Дастина, ублюдок. — Он поднял руки, словно ожидая пощечины от нее за свой грязный рот.

Уголки ее губ приподнялись, но она подавила улыбку.

— Я больше не хочу ему звонить и умолять. Каждый раз его отказ разбивает сердце Киту.

— И твое, когда тебе снова приходится лгать своему ребенку, почему к нему не приезжает отец.

— Ненавижу врать.

— Знаю. — Он прислонился спиной к оконному косяку. — Помнишь то, что ты сказала мне в моем кабинете после гонки, которую устроил Дастин?

Она попыталась вспомнить. Но первое, что вспомнила, как Мак пожирал ее рот в своих объятиях. Она быстро потерла руки и еще раз попыталась вспомнить.

— Я много чего говорила. Что конкретно?

— Когда я спросил тебя, беспокоишься ли ты о том, что он растет без отца, ты ответила, что больше беспокоишься, как бы он лажал, если бы его отец был рядом.

Она фыркнула от смеха.

— Забавно. Я забыла об этом. Мне нужно напечатать эти слова и положить в сумочку.

Он указал на ее компьютер.

— Ты можешь это сделать.

— Мне хочется убить его отца.

— Понимаю твое желание.

Он точно понимал, что она чувствовала. Разве его рассказ не помог ей лучше понять его? Ее сердце сжалось. Ох–ох, она не хотела чувствовать его понимание... что бы у него не произошло в прошлом, только не с ним.

— Через некоторое время Эбби должна отвезти Дастина на футбольную тренировку. Почему бы тебе не позволить Киту поехать с ними?

Она могла бы заняться кое-какими делами по дому, пока его не будет. Пнуть очередной раз шредер, но уже не сдерживаясь.

— Она согласится?

Он покачал головой.

— Возможно. Тогда ты сможешь пойти куда-нибудь со мной.

Ее бедра сжались от приглашения, прозвучавшего бархатным голосом.

— Я не хочу никуда с тобой идти, — его улыбка стала шире, пока не растянулась по всему лицу.

— Я не стану называть тебя вруньей, во всяком случае, в лицо. — Он подошел и подтолкнул измельчитель для бумаг. — У меня есть идея получше, как ты можешь высвободить свой гнев.

Она скрестила руки на груди.

— Как же?

— Лучше я тебе покажу.

— Тебе сначала придется продать мне свою идею.

Он приложил палец к губам.

— Справедливо. Я скажу, что она будет сочетать в себе один из твоих лучших навыков с потрясающим видом на окрестности. Обещаю, что ты не будешь разочарована. Держу пари, что мой «шредер» тебе понравится.

— Перестань меня дразнить!

Он достал свой телефон.

— Можно я позвоню Эбби? Думаю, Дастин хотел бы провести какое-то время с Китом. Мы все нуждаемся в небольшом поклонении какому-то герою. — Ее взгляд метнулся к окну.

— Кит смотрит на Дастина снизу-вверх, как на настоящего героя. — Она боролась со своим защитным синдромом мамочки.

— Это касается их отцов. Не беспокойся, все будет хорошо.

— Хорошо, но лучше бы все и правда было хорошо.

Его глаза затуманились, и ей захотелось взять огнетушитель.

— О, так и будет, Пег. Так и будет.

— И перестань называть меня Пег! — вскипела она, выбегая из кабинета.

Выйдя в коридор, она посмотрела в сторону своей спальни, раздумывая не взглянуть ли ей в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит она неплохо. Потом она дернула себя за волосы. Все было так, как и сказала Джилл. Мак заставлял ее почувствовать себя девчонкой.

И привычка Эбби в трудную минуту драить ванную комнату звучала сейчас привлекательно, поэтому она направилась в ванную, при этом заставляя себя не смотреть в зеркало. Сила ее желания, вызывали у нее страх остаться с ним наедине.

Ее эмоции и страсть явно выходили из-под контроля.