32

Пегги заметила свое раскрасневшееся лицо в зеркале в прихожей и прижала руки к щекам. Шаги Мака эхом отдавались позади нее по линолеуму.

Что, черт возьми, она делает?

Другая сила, казалось, завладела ее телом. Как еще она могла объяснить, что позволила Трем Большим Словам сделать ее такой мягкой? Ее сердце мгновенно расширилось, совсем как у Гринча из мультфильма доктора Сьюза, который любил смотреть Кит.

Рука Мака накрыла ее руку, когда он догнал ее. Он улыбнулся, крепче сжимая ее руку, когда они вместе поднимались по лестнице. Ее губы задвигались и на них появилось подобие улыбки. Он поднес ее руку к губам и поцеловал.

Она ускорила шаг, увлекая его за собой в свою спальню. Когда она переступила порог, нервы выступили, как гравий из полуприцепа. Ее неубранная кровать была завалена выстиранным бельем. Она бросилась вперед, чтобы собрать одежду, ее щеки теперь горели, пока она сжимала в одной руке свои чистые, но старые трусики.

Мак подобрал кучу одежды.

— Если бы у нас было больше времени, я бы помог тебе все сложить.

Ее ноги почти подкосились. Мужчина добровольно вызвался разложить выстиранную одежду?

— У меня есть идея получше. — Он свернул одеяло и простыню в комок, напоминающий мешок с фасолью, эффективно собрав все белье с кровати. И бросил мешок в угол.

— Вот так. Теперь у нас свободная зона.

Верно. Не похоже, чтобы им мешал матрас. Ей было почти все равно, на кровати они будут или на полу.

Он протянул ей руку.

— Иди сюда, Пег.

Эта сила снова подтолкнула ее вперед. Он обхватил ее лицо руками, большими пальцами лаская ее щеки, заставляя ее чувствовать себя любимой. О Боже, именно поэтому она сейчас находилась в своей спальни с ним. Никто никогда не делал ничего подобного для нее раньше. Она закрыла глаза, земля снова закачалась у нее под ногами, точно так же, когда он произнес эти три проклятых слова.

Его губы коснулись ее век (немного странно, но приятно) и продолжили движение по ее лбу.

— Я... ты сказал, что у нас не так много времени, — произнесла она дрожащим голосом, который сама и не узнала.

Он издал жужжащий звук, лаская ее лицо, а затем переместился к шее, распространяя огонь по ее коже.

— Я забыл, как сильно Дастин любит поесть и потратить мои деньги. Он выжмет все, что в силах.

Точно. Его веселый племянник сейчас был с ее ребенком. И у его племянника был еще друг, который звонил с угрозой о взрыве. И еще один, который стоял на стороне закона, извлекая собственную выгоду. Дастин был похож на черно–белое печенье. Можно ли ему доверять?

— Может нам стоит поехать к ним и забрать их сейчас.

Он запечатлел поцелуй с открытым ртом на ее шее в том месте, которое сводило ее с ума. Одно колено подогнулось. Его теплые руки обхватили ее бедра, и он прижал свою потрясающую эрекцию к ее паху.

— С ними все будет в порядке. Доверься мне.

Снова эти слова о доверии. Его бархатистый голос успокаивал ее мамочкины нервы и еще больше навевал на нее чары, те самые, которые он наложил на нее, когда они встретились в первый раз.

— Поцелуй меня, черт возьми! — наконец потребовала она, устав от своих блуждающих мыслей.

Он снова ухватил ладонями ее лицо.

— Твое желание для меня закон, любовь моя.

Это слово на букву «Л» потрясло ее до глубины души.

Его губы приникли к ее губам, целуя в уголок рта. Она приоткрыла губы и подняла поцелуй на темный, плотский уровень, потирая свой язык о его в шелковистом танце, посасывая его нижнюю губу. Она потянула его шорты, желая почувствовать его горячую кожу.

Он расстегнул ее шорты и бросил их на пол. Стащил с нее трусики. Она переступила их и сняла рубашку. Он сделал то же самое и подошел к ней, совершенно голый, аппетитный самец. Она прижалась лицом к его груди, покусывая кожу и следуя по темному следу волос вниз к животу.

— О, нет. Я бы не смог этого вынести, и Пег, я планирую заниматься с тобой любовью, пока ты не назовешь мое имя.

Разве она так делала не всегда?

Он подтолкнул ее к кровати. Она опустилась, и он последовал за ней, раздвигая ее ноги. Его рот взял ее грудь, посасывая сначала мягко, затем с возрастающим нажимом. Руки в локтях подогнулись. Она упала обратно на матрас, пятками, вонзившись в кровать. Его палец погрузился в ее середину, лаская с безошибочной нежностью.

Эмоции, жар и похоть довели ее до быстрого оргазма. Она тяжело дышала, когда его прикосновения усилились.

— Кончи еще, — приказал он.

Как будто у нее был выбор.

Рывок его пальцев подтолкнул ее выше, удовольствие заставило все внутри пульсировать долго и сильно.

Раздался звук разрываемого пакета из фольги. Она открыла глаза, видя, как он надевает презерватив. Приподнявшись на локтях, она коснулась его эрекции. Он убрал ее руку и схватил за другую. Растянулся на ней во всю длину и медленно вошел, растягивая, наполняя ее до краев. Он поцеловал ее в губы, а затем отодвинулся на фут от ее лица.

— Не закрывай глаза, — вкрадчиво потребовал он и начал двигаться.

Ее бедра раскрылись шире, чтобы обхватить его тело, позволяя ему углубить проникновение. Его зеленые глаза удерживали ее в плену, заставляя стонать с каждым толчком.

— О Боже. Еще, — крикнула она.

Его темп ускорился, и она обхватила его ногами за талию, прижимаясь. На этот раз огонь был раскален докрасна, стал неудержимым, угрожая перекинуться на новую территорию. Он мог пробить любые барьеры, которые она когда-либо воздвигала против него.

— Мак, — закричала она.

Он остановился. Ее мышцы дрожали в ожидании.

— Я люблю тебя, — пробормотал он, заглядывая своими глазами прямо ей в душу, нежность и похоть сливались воедино в его взгляде.

Ее сердце взорвалось, послав крик из горла к губам.

— О, Мак. — Затем ее тело тоже взорвалось, извиваясь и дрожа в его объятиях.

Он безумно вонзился в нее и получил собственное освобождение, выкрикивая ее имя. Она обхватила его пальцы своими и позволила всему вокруг превратиться в одно розовое мягкое сияние.

Его учащенное дыхание щекотало ей ухо, но она не двигалась, не хотела двигаться. Она прижалась головой к его голове, углубляя их связь. Вдохнула запах пота и одеколона на его коже.

Наконец он отстранился и перевернул их на бок. Его пальцы откинули волосы, прилипшие к ее щеке, и прошлись по ее губам.

— Я люблю тебя. Когда ты начнешь думать обо всех причинах, по которым у нас ничего не получится, вспомни мои слова.

Да, она ненавидела его способность читать ее мысли. Он слишком хорошо ее изучил.

Его большой палец провел по области вокруг ее сердца.

— Если ты позволишь себе, думаю, ты тоже признаешься, что любишь меня.

Она отвела взгляд. Говорить об этом после того, что она почувствовала в его объятиях, было слишком запутанно.

— Ты можешь довериться своему сердцу, Пег. Я знаю.

Орган, о котором он говорил, стрельнул в ребро, как будто ему требовалось больше места. Она снова перевела взгляд на него.

— Я не знаю.

Он наклонился и легко поцеловал ее в губы.

— Ты храбрая и сильная. И когда ты решаешь кого-то полюбить, ты идешь ва-банк. — Его губы приподнялись в уголках. — Я уважаю это. Я такой же.

От его упоминания о покере у нее зачесались лопатки. Ей хотелось бы свалить все на постельных клопов.

— Ты хочешь сказать, что мы не так уж сильно отличаемся.

Он выскользнул с кровати и избавился от презерватива. Затем притянул ее к себе на грудь.

— Кроме физиологии, нет.

— Ты чертовски рисковал, рассказав мне о Дастине. — Разве поэтому она не выгнала его из своего дома? Она знала, что значила для него его семья, и, рассказав ей, он доказал, как много Пегги значила для него и как сильно он ей доверял. Боже, неудивительно, что она превратилась от этого в большую размазню.

Его рука убрала челку у нее со лба.

— Если бы я попросил тебя пообещать никогда ничего не делать с тем, что тебе рассказал, ты бы пообещала?

Ее локти прижались к бокам, пока она обдумывала. Могла ли она действительно дать ему это обещание?

Что у них было после всех проведенных расследований? Ничего. Понятно, что угроза была ложной. В этом он был прав.

И разве он не наказал этого сопляка? Он воспользовался услугами своего адвоката. Это было похоже на использование закона, верно? Это не было похоже на то, что ребенок выйдет сухим из воды, женщина внутри нее рационализировала обстоятельства.

Но в этом были замешаны федералы. На поиски были потрачены тонны денег. Это был ее долг — выполнять свою работу, возразил в ней помощник шерифа.

— Хорошо, обещаю, — заявила она, удивляя саму себя.

Когда он поцеловал ее, ее проклятое сердце засияло, как рождественские огни. Даже пальцы на ногах подогнулись. Она хотела лежать здесь с ним вечно. Он держал ее в своих объятиях, пока их тела не стали такими разгоряченными, целуя ее долго и глубоко. Наконец-то включился ее счетчик матери. Она посмотрела на часы и прижала руки к его груди.

— Нам пора одеваться. Киту скоро пора ложиться спать.

Его палец скользнул по ее предплечью, когда она села.

— Кит сказал бы об этом Дастину?

Смех, который она издала, был самым легким из всех, что был у нее в его присутствии. Ее улыбка хотела расшириться, пока не стала размером, как у клоуна. Отлично, она могла бы работать в цирке.

— Скорее всего, нет.

Он оттолкнулся от кровати и стал натягивать одежду, ухмыляясь. Когда он взял большой ком постельного белья и бросил его на кровать, любовный пузырь лопнул, обнажив будни. Она вздохнула. Прачечная. Боже, еще одна неразбериха, с которой нужно разобраться после того, как Кит уснет. Скорее всего он будет так возбужден от сладкого, что ей повезет, если он уснет до десяти часов. Летние часы были отстойными.

Мак вытащил простынь и аккуратно сложил ее. Затем он принялся вытягивать из общего комка ее джинсы, идеально сложив их.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась она хриплым голосом от шока.

— Помогаю тебе разложить выстиранное белье. На это потребуется немного времени. А потом мы сможем отправиться за Дастином и Китом.