- Ох. Надеюсь, он не решит причинить мне вред. Он довольно хорош в этом. Ушла вечность, чтобы отмыть всю кровь.

- Дитя, - тихо сказал Гримм. - Посмотри на меня.

Она резко замерла. После секундного молчания она произнесла:

- О, я не должна.

- Посмотри на меня, девочка, - сказал Гримм мягким, спокойным голосом. - Никто не причинит тебе вреда.

Девочка кинула на него очень быстрый взгляд. Он увидел только блеск её глаз за стеклами очков. Один был ровного серого цвета. Другой - бледного яблочно-зеленого. Она дрожала и казалась ослабевшей, её запястье обмякло у него в руке.

- Ох, - она вздохнула. - Это так грустно.

- С кем ты разговариваешь, дитя?

- Он не знает, что я говорю с вами, - сказала девочка. Кончики её пальцев потянулись к кристаллам в маленькой бутылке,  висящей у неё на шее.

- Как он может слышать меня и при этом не понимать таких простых вещей?

- А, - сказал Гримм и медленно и аккуратно отпустил запястье девушки, будто выпуская хрупкое тельце птицы. - Ты эфиромант. Прости меня, дитя. Я не понял.

- Он думает, что я мастер, - сказала девочка, склоняя голову и краснея. - Как он может быть одновременно так умен и так глуп? Это должно быть очень больно. Он желает нам добра, бедняжка. И он в сознании,  двигается и бодр. Нам надо сказать мастеру, что, похоже, он выживет.

С этими словами девочка выбежала из комнаты, кивая собственным мыслям, а ее тихое бормотание будто бы повисло на мгновение в комнате после её ухода.

Гримм покачал головой. Кем бы ни была эта девочка, она уже довольно долго ходила в учениках, несмотря на ее кажущуюся молодость. Все эфироманты были чудаковатыми, и с возрастом это проявлялось ещё сильнее. Некоторые были гораздо чудаковатее остальных. Это дитя было столь же странным, что и другие эфироманты, которых ему довелось встречать.

Он подошёл к подносу и снял крышку. На нем была миска с супом, несколько лепешек и ложка, которая могла показаться скромной, не будь она сделана из тёмного блестящего дерева. Он попробовал суп, готовясь к горечи, характерной для всех лекарств, но к своему удивлению обнаружил, что он хоть и оказался пресным, но довольно приятным.

Он подвинул стул, присел к столу и проглотил суп вместе с лепешками и еще двумя стаканами воды. К тому времени, как он закончил, он уже чувствовал себя почти человеком. Он заметил невзрачный халат, который, похоже, оставили для него, и умудрился накинуть его одной рукой и завязать на поясе.

Не успел он с этим покончить, как что-то глухо ударило в дверь его комнаты.

- Ой, - послышался мужской голос. - Разрази тебя гром.

Щеколда несколько раз дернулась, и мужчина выдохнул нетерпеливым тоном.

- Фолли.

— Он не пытается вас обидеть, сказала девочка извиняющимся тоном. —  Он просто слишком гениален для вас.

Дверь открылась, и девочка спешно отступила, не встречаясь взглядом с Гриммом.

В комнату вошел мужчина, держа платок у носа, из которого, похоже, шла кровь. Он был худощавым, если не считать небольшого брюшка, по сравнению с которым конечности его выглядели непропорционально, почти паучьими. Его волосы выглядели, как грязная серая мочалка, а лицо покрывала редкая белая щетина. Одет он был в костюм сдержанных серых и коричневых тонов, уже лет двадцать как вышедший из моды, и большие мягкие тапочки, сшитые из какого-то зверя с полосатым черно-зеленым мехом. Слишком старый, чтобы быть среднего возраста, слишком молодой, чтобы казаться престарелым, у мужчины были глаза  такого пронзительного голубого цвета, какой Гримму приходилось видеть только в осеннем небе высоко над дымкой. Мужчина шел, опираясь на деревянную трость, навершием которой служил, похоже, кристалл от легкой корабельной пушки. Он был размером с кулак.

— А! — сказал он. — Ага! Капитан Гримм, добро пожаловать, добро пожаловать, так приятно, наконец, поговорить с вами, когда вы не в бреду.

Он скосил глаза на девочку и пробормотал в ее сторону:

—  Он ведь уже не бредит, верно?

Девочка покачала головой, не отрывая широко раскрытых глаз от пола.

- Нет, мастер.

Гримм был совсем не уверен, как вежливо ответить на такое приветствие, но он вышел из положения слегка поклонившись.

- Мы раньше не встречались, сэр. Боюсь, у вас передо мной преимущество.

- Да, мы встречались, завтра, - сказал старик. - И нет, вы не боитесь, а последнее, пожалуй, может стать темой для дискуссии. Как думаешь, Фолли?

Фолли закусила губу и прикоснулась к сосуду с кристаллами.

- Он не понимает, что капитану Гримму довольно неудобно, потому что он не знает ничьих имен.

- Неправда! - убежденно заявил эфиромант. - Полагаю, он знает свое имя и, по крайней мере, одно из твоих. У него были секунды и секунды, чтобы отправить эти знания в память. Разве что, конечно, он по-прежнему бредит.

Старик скосил глаза на Гримма.

- Вы уверены, что вы в своем уме, сэр?

- Временами меня самого это интересует, - ответил Гримм.

Что-то очень юное и полное озорства замерцало в глубине глаз эфироманта, и он широко улыбнулся.

- Ах. Ах! Сдержанный человек, либо фальшивый настолько, что это кажется правдой, либо правдивый настолько, что это кажется абсолютной ложью. Я понимаю, почему Баярд так хорошо о вас отзывался, сэр.

Старик коснулся концом трости пола далеко с стороне и с танцевальным изяществом склонился в сложном поклоне.

- Я - Эфферус Эффренус Ферус, к вашим услугам, сэр. А это - Фолли.

- Фолли, - повторила девочка и присела в реверансе в сторону дальнего угла.

- Свитера, - рассудительно сказал Ферус. - Свитера, милая. И две пары носков, одни шерстяные. О, и принеси мне шляпу не больше шестого размера и затем замочи её в уксусе.

Девочка снова сделала реверанс и поспешила из комнаты.

Ферус лучезарно улыбнулся.

- Такое милое дитя. И она всегда отлично запоминает. Так вот, капитан. - Он повернулся к Гримму. - У вас есть вопросы, у меня - ответы. Проверим, совпадают ли они?

- Пожалуйста, - сказал Гримм. – Я, похоже, ваш гость. Должен ли я поблагодарить вас за заботу?

Ферус опустил плечи с очевидным разочарованием.

- Судя по всему, они не совпадают. Я собирался сказать "клубника".

Он сжал губы и покачал головой.

- Вы не очень хороши в этой игре, капитан.

- Я так понимаю, что вы мне помогли, сэр.

Ферус махнул рукой.

- Осмелюсь сказать, Баярд сделал для вас больше, чем я. И вместе с тем... да, я был вынужден использовать свои умения в ваших интересах.

- Умения, сэр?

Эфиромант кивнул.

— Сегодня я врач, лечащий болезнь, с которой практически никто не сталкивается. Спроси вы меня двадцать лет назад, я бы сказал вам, что это кажется очень сомнительным долгосрочным вложением с малой вероятностью коммерческого успеха. Но вот как все сложилось.

Гримм понял, что улыбается.

— Конечно. Так все сложилось. Спасибо вам за помощь.

Старик просиял и забарабанил кончиком трости по полу.

— Именно, именно. Какая бы зверушка не попыталась вас съесть, она много чего опасного оставила в вашей крови — как невежливо, сэр, как невежливо и очень нечестно.

— Яд? — спросил Гримм.

Ферус покачал головой.

— Да. На самом деле нет, даже близко нет, но на данный момент скажем, что да.

Гримм нахмурился.

— Э. Ммм. Я в опасности?

— Да вы мертвы, как камень, молодой человек!

— Мертв?

— Да. На самом деле нет, даже близко нет, но на данный момент скажем, что да. — Феррус кивнул на его руку. — Ты все запутал. Мне надо проверить твою рану, чтобы удостовериться, что я тщательно поработал. Не возражаешь?

— Нет, — сказал Гримм. — Полагаю, что нет.

— Отлично, — сказал Ферус. Затем он встал и вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Мгновение Гримм стоял нахмурившись. Затем он покачал головой и начал садиться обратно.

— Эй! — крикнул Ферус из коридора. — Нет, прекратите двигаться, молодой человек! Как я по-вашему я могу что-то увидеть, если вы джигу пляшете по всей комнате?

Гримм замер на месте.

— А. Так... так лучше?

— Ты выглядишь довольно нелепо в таком полуприседе. Ты случайно не в туалет сходить собрался?

Гримм вздохнул.

— Нет.

— И постарайся не сходить, пока я не закончу.

— Э, господин Ферус. Могу я спросить, как именно вы меня осматриваете? Вы ведь не можете оттуда видеть рану?

— Неверно! — сказал Ферус. — Отсюда я вообще кроме нее мало, что вижу. Ну вот, готово, я славно постарался, раз уж сам так сказал.

Шаги прошуршали по полу до двери и нерешительно замерли, возможно, в футе от нее.

Дверная ручка снова часто задергалась и замерла.

— Вот досада, — сказал Ферус. — Проклятая штука. Зачем ты надо мной издеваешься?

Гримм пересек комнату и открыл дверь.

Ферус выдохнул.

— Спасибо, молодой человек, спасибо. Будь я в вашем возрасте, я бы с легкостью выучил этот трюк, но, видите ли, разум... Он немного зачерствел.

- Это меньшее, что я могу сделать, - сказал Гримм.

- Неверно! - провозгласил Ферус. - Меньшим, что вы можете сделать, будет ничего. Боже, надеюсь, вы умнее, чем кажетесь. Мы действительно не можем тратить время на ваше обучение, капитан.

- Нет? - спросил Гримм. - И почему же нет?

И в одно мгновение старик изменился.

Его ранее оживленный голос стал тихим и ровным. Что-то изменилось в его плечах и походке, создавая ощущение абсолютной уверенности и силы, которые сильно шли вразрез с его безобидным телосложением. Но больше всего изменились глаза: искорки в них преобразились, выделившись в сдержанный огонь, который встретился со взглядом Гримма без расчета или слабости.

Гримм неожиданно понял, что перед ним стоит очень опасный человек.

- Потому что, Френсис Мэдисон Гримм, мы подошли к концу, - сказал мастер Ферус.

- Концу? Чего?

- Начала конечно, - сказал эфиромант. - К концу начала.