— Добрый день, мистер и миссис Бич, — сказал он, не поднимая головы. Он прикрылся рукой, зевая, и снова продолжил писать. — Двойную порцию фирменного и немного кофе, если можно. Крепкого и черного.

Ручка мелькала по странице, выводя строчку символов, которые Гвен не смогла опознать.

— Доброго дня, Эдди, — сказал мистер Бич с теплотой в голосе. — Снова всю ночь на ногах?

— Боюсь, это проклятие академического склада ума, — ответил мужчина.  — Тысячи разнообразных способов обдумать все те же бесполезные вещи.

Он не прекращал писать, пока говорил и врезался в Гвен углом журнала.

— Ах, простите меня, сэр.

— Сэр? — переспросила Гвен начальственным тоном.

— Да? — спросил Эдди, размашисто заканчивая стоку и начиная следующую.

Гвен прочистила горло, довольно очевидно намекая, что ожидала прямого взгляда.

— Выкладывай, приятель, — сказал Эдди. — Если тебя что-то беспокоит, просто скажи об этом! У меня слишком мало времени, чтобы ходить вокруг да около!

Глаза Гвен сузились и приобрели стальной отблеск. Как смеет этот человек быть настолько неуважителен к леди? И уж в особенности, к леди Дома Ланкастер?

— Кузина, — быстро сказал Бенедикт, кладя руку ей на плечо.

Она стряхнула ее.

— Секундочку, кузен — сказала Гвен. — Передо мной стоит чудовищная дилемма.

— Но…

— Бенедикт, — проговорила Гвен своим добрейшим, сладчайшим голосом.

Бенедикт скривился и сделал маленький шаг назад.

Эдди, если его действительно так звали, все еще писал, практически полностью игнорируя ее. Непростительно!

— Мммм? — отсутствующе спросил он. — Дилемма?

Голос Гвен звучал холодно и четко.

— Ограничиться ли гневным выговором такому грубияну или принять это как оскорбление и потребовать сатисфакции, на которую у меня есть право.

Эдди несколько раз моргнул и только затем посмотрел на Гвен.

— Ну надо же. Серьезно? Требовать сатисфакции? — Веселье сквозило в его словах, будто он еле сдерживал смех. — Вы собираетесь вызвать меня на дуэль?

— Сначала я узнаю ваше имя, сэр, — отрезала Гвен.

— А оно имеет значение? — спросил Эдди.

— Конечно имеет, — сказала Гвен. — Я хочу знать, какой Дом настолько небрежен, что позволяет одному из своих людей разгуливать по хаблу Монинг, имея меньше такта, чем бог козе подарил.

— Козы на самом деле очень милые и уравновешенные существа, — спокойным тоном ответил Эдди, — и они редко нарываются на дуэли. И уж точно не после ночной смены.

 Он вздохнул.

— Мисс, разве важно мое имя?

— Что? — спросила Гвен.

— Мое имя, — сказал Эдди. — Не мне ли принадлежат мои деяния? Должно ли иметь значение, принадлежу я к низшему Дому или высшему? Я оскорбил бы вас сильнее, будучи обычным горожанином или одним из аристократов?

Гвен несколько раз моргнула. Его вопросы были настолько странными, что с тем же успехом могли быть произнесены на другом языке. Затем она сказала,

— Конечно важно, я приняла вас не за простолюдина по вашей одежде, сэр, но если вы простолюдин, то не могу же я критиковать вас за отсутствие манер, когда вы не получили никакого образования в этом вопросе.

Эдди резко склонил голову на сторону и его темные глаза заблестели.

— Вы бы сочли меня более виноватым, принадлежи я к знати?

— Конечно, — сказала Гвен. Ее тон намекал, что этот мужчина идиот. — Протокол общения между членами Домов — это стандарт, по которому полагающееся уважение выражают равным, уважение, которое сдерживает Дома от распрей и гражданской войны. Ваш долг — достойно себя вести, сэр. От тех, кому многое дано, ожидают многого. И я, конечно, ожидаю большего от вас.

Улыбка медленно расползлась по лицу Эдди.

— Как интересно. — Он взглянул мимо Гвен на двух лавочников. — Долго еще?

Мистер Бич уже собирался снимать медную решетку с нагретого масла и начал выкладывать пирожки на квадратные салфетки.

— Уже готово.

Эдди кивнул ему и повернулся к Бенедикту.

— Хорошо, — сказал он. — Не будете ли вы так любезны, представить меня своей кузине, сэр? Думаю, она мне нравится.

Гвен несколько раз моргнула.

— Прошу прощения?

Бенедикт глубоко вздохнул и окинул Гвен раздраженным взглядом.

— Кузина, — произнес он.  — Тебе действительно следует научиться время от времени закрывать рот. Реже придется кусать локти.

Поправив куртку, он поклонился и сказал:

— Гвендолин Маргарет Элизабет Ланкастер, дочь лорда-министра и леди Ланкастер, я... с превеликим удовольствием... представляю вам Его Высочество Эддисона Орсона Магнуса Джеремайю Альбиона, первого гражданина и Правителя Альбиона.

Гвен уставилась на Бенедикта в секундном шоке.

Её желудок оторвался от всех остальных органов и упал в какую-то невообразимую пропасть.

Она медленно перевела взгляд на любезно улыбающегося шпилеарха. Затем её лицо начало очень быстро краснеть.

— Мисс Ланкастер, — сказал Правитель с небольшим, довольным поклоном. — Каким неповторимым удовольствием было познакомиться с вами.

Гвен уставилась на него, шокированная.

— Вы не... не похожи... на свой портрет.

— Я был моложе и гораздо злее, когда его писали, — ответил он.— Я нисколько не виню вас, мисс Ланкастер. Полагаю, я не посещал общественных собраний с тех пор, как вы были маленьким ребенком. У вас не было ни малейшей причины меня узнать.

— Я... я просто... с-сир, —  промямлила Гвен. Она почувствовала, как руки дернулись, и могла только предполагать, что это бесконечные часы заучивания протокола отпечатали нужные движения в самих нервах. Он легко подхватил ее руку и наклонился над ней.

—  Юная леди, вы так же красивы, как ваша мать, когда она была в вашем возрасте. А, завтрак! Или обед. Возможно, обедавтрак, — сказал Правитель, когда Бичи принесли свежие пирожки и стаканы с охлажденным соком на подносе. — Не составите ли вы двое мне компанию?

— Я... мы... —  Гвен бросила на Бенедикта довольно отчаянный взгляд.

Бенедикт помедлил, чтобы улыбнуться ей и, поняла она, насладиться выражением ее лица. Было ясно, что он наслаждался ситуацией с совершенно садистским удовольствием.

— С превеликим удовольствием, сир, — ответил он.

—  Отлично! —  сказал правитель. — Вон там отличные столики, как мне кажется.

Он поднял поднос и в то же время ловко положил на прилавок монеты за свои пирожки. Он наградил Гвен вежливой улыбкой и кивком в верном направлении. —  Дамы вперед?

Гвен медленно выдохнула и сказала Бенедикту:

— Я совершеннейшая идиотка.

И пошла к столикам.

Правитель поднял бровь и взглянул на Бенедикта.

—  На гвенском это значит "я прошу прощения", — услышала Гвен у себя за спиной его спокойный голос. —  После вас, сир.

Они принялись за еду в неловком молчании, которое вскоре переросло в довольное

— Честное слово, они великолепны, — выдохнул Бенедикт. Он очевидно пытался сдерживаться, но столь же очевидно не мог поделать ничего, кроме как запихивать пирожки в рот целиком. Его еда исчезала огромными кусками.

Гвен только что нанесла чудовищное оскорбление монарху шпиля Альбион. Она чувствовала себя так будто то, что она съела утром за завтраком, готово вырваться наружу, и едва прикоснулась к своему пирожку.

— Еда здесь гораздо лучше того, что я могу получить в особняке и при этом не ждать часами, — признал Правитель. — Бичи переехали из хабла Лэндинг десять лет назад. Я предложил им место среди моей прислуги, но они предпочли прокладывать свой путь. Мне это по нраву.

Бенедикт кивнул, но жевать не прекратил.

— Итак, мастер Сореллин, — сказал Правитель. — Я удивлен видеть, что вы вернулись в этом году, после того, что случилось прошлой весной.

Бенедикт пожал плечами.

— Шрама почти не осталось.

— Жаль, — сказал правитель, глаза его заблестели. — Мне говорили, что дамы от них без ума.

Гвен вскинула брови.

— Бенни? О чем он говорит?

Бенедикт внезапно стал выглядеть смущенным и сфокусировал взгляд на еде.

— Бенедикт отслуживал год в страже, — сказал Правитель. — Я послал его с небольшой группой вниз в хаббл Райзен отследить пропавший груз орудийных кристаллов. Воры, у которых они были, отказались сдавать добычу.

Глаза Гвен расширились.

— Ты участвовал в бою?

— Это был не бой, — быстро ответил Бенедикт. — Просто стычка за проход в их укрытие. Вряд ли стоит упоминания.

— Стычка, в которой был тяжело ранен гвардеец, — сказал шпилеарх — И в которой ваш кузен убил двух вооруженных людей, которые лупили его сослуживца  дубинами. После чего он оттеснил еще шестерых назад в их же собственные двери, несмотря на все их попытки сдержать его. Один из них за это проткнул ему руку ножом.

— Не особо страшная рана была, — сказал Бенедикт. Лицо его выглядело раскрасневшимся.

— Он спас несколько жизней, — сказал шпилеарх. — Включая жизни его спутников и большинства воров, и это уже не говоря о хаосе, который бы разразился, попади кристаллы на черный рынок. — Он моргнул и взглянул на Гвен. — Он получил за это Орден Шпиля. Я думал, вы знаете.

— Насколько мне известно, он никогда об этом не говорил, — сказала Гвен, пристально уставившись на Бенедикта. — Первый раз слышу об этом. Ты мне сказал, что повредил руку во время спарринга, Бенни.

Бенедикт склонил голову и взял второй пирожок. Первый исчез с неприличной скоростью, несмотря на его попытки есть медленнее.

Шпилеарх улыбнулся.

— Мисс Ланкастер, могу я звать вас Гвен?

— Конечно, сир.

— Отлично. Но тебе не нужно звать меня "сир". Эддисон вполне сойдет.

Гвен помедлила

— Сир...

Шпилеарх махнул рукой.

— Я знаю протокол. Но он был создан два века назад, когда Грегор Сильный объединил хабблы и сформировал Совет, когда у него еще была действительная власть и армия за спиной.

— Сир... Эддисон, сэр, — Запнулась Гвен. — Вы все еще Правитель.

Он рассмеялся.

— Монархия в свое время была необходимым злом, мисс Ланкастер. Теперь я практически бесполезен и весьма этим доволен. Твой отец и Совет решают дела шпиля в согласии, и все хабблы представлены в такой пропорции, которая иногда даже кажется справедливой. Единственные вооруженные силы, которые нужны в шпиле — это стража, и они в основном выполняют гуманитарные функции. Я не правлю, мисс Ланкастер, как не правил мой отец или дед. Я просто пытаюсь помочь моему народу, когда им это нужно.