Глава 26

Шпиль Альбион, хаббл Лэндинг, монастырь Пути

Гвендолин наблюдала, как Бриджит протянула оружие кузену и едва сдерживала ухмылку. Да ради бога, Гвен стояла так же близко к нему, и с пустыми руками, но все же Бенни почти инстинктивно повернулся к девушке с котом, когда начал разоружаться.

Бенедикт недвусмысленно и неоднократно выражал Гвен свою решимость избегать матримониальных отношений. Он даже практически нагрубил матери, когда на балу два года назад она подсовывала ему чересчур много партнерш.

Было бы неверно сказать, что им не интересовались девушки. О, конечно, ни подходящая дама  из высшего света не рассматривала союз с урожденным воином, даже если бы он являлся полноправным членом Дома Ланкастеров, ну разве что он был бы наследником. Но дамы из младших Домов могли бы неплохо упрочить свое положение через союз с Бенедиктом.

Она также подумала, что всегда находились такие дамочки, которые с удовольствием искали свиданий с урожденными воинами просто для острых ощущений от чего-то столь эксцентричного. Бенедикт, конечно, был привлекательным молодым человеком. С тех пор, как он достиг совершеннолетия, его постоянно преследовало некоторое количество молодых (или молодящихся) вдов, но он игнорировал их всех с преувеличенно сдержанной вежливостью.

Теперь он тихо переговаривался с Бриджит и монахом Пути, и Гвендолин была очень рада за него. Она знала Бриджит достаточно долго, чтобы знать наверняка, что у нее нет никаких планов на Бенедикта из-за его состояния или положения. И хотя казалось, что у Бриджит немного способов продвижения вверх по социальной лестнице, такие вещи сразу бросались в глаза. Так или иначе, мужество и добросовестность были более важными качествами, а у девушки их было с избытком. Имя Тагвинн все еще имело вес в некоторых уголках хаббла. Мать можно было убедить благословить такой союз.

Само собой Бенедикт, сделает все наперекосяк если оставить его на произвол судьбы. Слава богу, у него был кое-кто, кто сгладит все шероховатости — когда настанет время, естественно.

Гвендолин удовлетворенно улыбнулась своим мыслям и последовала вместе с остальными за монахом.

Она была совершенно не подготовлена к тому, что открылось им внутри храма. Она ожидала скромного убранства, и в целом так и было. Но монахи превратили двор за тяжелыми воротами в сад, такой пышный и густой, что даже сады в имениях ее семьи, не шли ни в какое сравнение с ним.

Каждый квадратный фут, насколько хватало глаз, который можно было засеять, был усеян грядками и клумбами огороженными кирпичом и, наполненными плодородной черной землей, бережно перенесенной с поверхности. Каждую грядку покрывала тонкая сеть шелковых нитей, унизанная маленькими люмин кристаллами, которые светились как тысяча звезд, купая весь двор в ослепительном серебряном сиянии. Под рукотворными сетями света росли фруктовые деревья, виноградные лозы, длинные ряды овощей и зерновых, кроме этого хватало и цветов, карликовых деревьев, папоротника и лиственных кустов, которые она не смогла опознать. Продукты питания, растущие из грязной почвы с поверхности, вместо полагающегося гидропонного парника с разветвленной системой ухода и подкормки. Сама мысль об этом была слегка тошнотворной. Зачем делать такое?

Запах этого места был просто шокирующим. Он наполнял воздух буйством ароматов острых и едких, гниловатых и сладких, и, прежде всего, очень, очень живых. Сам воздух казался другим, плотным и набухшим от влажности. Больше всего впечатляло ощущение безудержной жизни, растущей столь же дико, как смертельный зеленый ад, покрывающий поверхность мира, и она почувствовала, как сердце ускорилось в немедленной иррациональной реакции инстинктивного страха.

Ее рациональная часть утверждала, что здесь нет никакой опасности. Несколько монахов тихо передвигалось между растениями в своих шафрановых одеждах, обрезая, осматривая или пропалывая. В воздухе гудели насекомые, многие из них были с черно-желтыми полосками. Пчелы? Боже правый, она и не знала, что кто-то смог успешно переселить колонию в Шпиль Альбион. Насколько ей было известно, только пикеры сумели успешно управляться с ульями, почти захватив монополию на мед и весь медовый рынок, что было краеугольным камнем их экономики.

Что же. Если в этом саду могло существовать столь чувствительная форма жизни как пчелы, то, конечно, это место не могло быть угрожающим, независимо от того, насколько кошмарным оно казалось. Она вздохнула и успокоилась, протиснувшись в заросли, следом за кузеном и братом Винсентом.

Они прошли примерно двести футов в окружении этого странного сада от ворот до собственно храма, которые поднимался до четырехэтажной высоты и был выложен превосходной кладкой. Здание выглядело почти квадратным, цельным и незыблемым будто было возведено самими Строителями из шпилевого камня. Несмотря на высоту, храм казался приземистым и толстым, всем видом показывая решимость противостоять самой идее нападения, не говоря уже о настоящей атаке, если бы кому то в голову втемяшилась такая мысль. Два монаха, вооруженные как брат Винсент, стояли у главного входа Храма и со стоическим молчанием проводили взглядами группу Гвендолин, следующую за своим проводником.

Гвен ожидала, что внутренняя часть храма будет соответствовать его внешней холодности, но, к ее очередному удивлению, внутренние помещения были ярко освещены и украшены картинами и знаменами с высказываниями в духе Путников.

Некоторые из картин, хотя и изображали каноничные фигуры верования Пути, были написаны мастерски. По-своему они соответствовали коллекции, которую они видели в поместье Шпилеарха.

Пол, сделанный из каменных блоков, был окрашен в темно-зеленый цвет, за исключением коричневой дорожки, которая замысловато петляла в разных направлениях по коридору. Столько ног прошли по центру этого лабиринта что стерлась не только краска, но и камень был сточен. В какой-то момент Гвен даже обнаружила что идет по коридору в небольшом углублении, подошвы ее ног оказались на дюйм ниже первоначального уровня пола.

- Трапезная? - спросил Бенедикт.

- Кажется, так будет проще, - сказал брат Винсент. Монах вдруг посмотрел через плечо и улыбнулся Гвен.

- Вы, кажется, удивлены, мисс.

- Здесь... правда очень мило, - ответила Гвен. - Совсем не похоже на то, что снаружи.

- Что-то еще? - с полуулыбкой спросил брат Винсент.

- Начинается, - буркнул Бенедикт себе под нос.

Гвен изогнула бровь в сторону кузена, затем повернулась к брату Винсенту.

- Разве не было бы быстрее идти по прямой, а не блуждать вот так? Этот путь кажется неразумным.

Монах улыбнулся шире.

- Кто-то запретил вам это делать?

- Ну, нет, - сказала Гвен.

- Почему же вы не пошли так, как считаете разумным?

Гвен моргнула.

- Что ж... очевидно, я полагала, что здесь так принято.

- Вы не хотели оскорблять наши чувства?

- Нет. Не совсем, - сказала Гвен. - Это просто... казалось правильным.

Брат Винсент кивнул.

- А почему?

- Потому что... ну, взгляните на это. Камень сточен там, где прошли все.

- Вы чувствуете, что вам нужно идти тем же путем, которым прошли многие до вас, мисс?

Гвен взглянула на Бенедикта, но ее двоюродный брат только молча смотрел на нее, видимо, заинтересованный ее ответом. - Нет, конечно нет. Может быть, да, в некотором роде. Я не думала об этом.

- Немногие думают. - Брат Винсент склонил голову и развернулся, чтобы продолжить движение по коридору, а Гвен внезапно поняла по языку его тела, что он ведет себя как учитель, только что преподавший урок.

Она почувствовала, как ее спина одеревенела.

- Брат Винсент, - сказала она, сдержанно, но подпустив, как ей казалось, стальные нотки в голос. - Вы пытаетесь хитростью заманить меня в монастырь?

Она не могла видеть его лица полностью, но с того места, где она стояла, заметила, как округлились его щеки когда он улыбнулся.

- В пустоте нет различия между востоком и западом.

Гвен слегка моргнула.

- Я знаю все эти слова, но когда они в таком порядке, я понятия не имею,что они значат.

Монах кивнул.

- Возможно, вы предпочитаете просто не слышать их.

Гвен раздраженно выдохнула.

- Бенедикт?

Ее кузен повернул, прошел еще несколько шагов и только потом, улыбнувшись, ответил.

- Он такой, какой есть. И я тоже не знаю, что он имеет в виду. Это его путь.

Монах старательно не поворачивался к ней лицом, и Гвен внезапно поняла, что этот человек просто смеется над ней. Поэтому она фыркнула, высоко подняла подбородок и пошла прямо по коридору, проклиная обычаи святош.

Через несколько секунд она споткнулась о неровную поверхность и чуть не упала. После этого ей пришлось опустить свой подбородок, чтобы видеть, куда следует ставить ногу.

- Простите меня, брат, - сказал Мастер Ферус спустя мгновение. - Не могли бы вы показать нам коллекцию, если это не сложно? Моя ученица никогда не видела ее.

Лицо брата Винсента озарилось, как будто эфиромант только что предложил удивительное лакомство.

- Конечно, сэр. В конце концов, нам по пути.

Мастер Ферус просиял.

- Отлично. Будь внимательна, Фолли.

- Да, учитель, - пискнула ученица.

- Коллекция? - оживилась Гвен. - Что за коллекция?

Глаза Винсента блеснули. Он остановился у очень большой, очень тяжелой двери и осторожно толкнул ее рукой. Громадные створки распахнулись широко и гладко, открыв им вид на необъятную комнату.

- Дамы и господа, - сказал он торжественно, с благоговейной дрожью в голосе. - Великая Библиотека Шпиля Альбиона.

Гвен широко распахнула глаза.

Библиотека была огромна, она занимала не меньше трех четвертей пространства всего храма. На первом этаже были стеллажи и рабочие столы и на каждом дюйме стеллажей лежали или стояли книги формы, размера или цвета на любой вкус. Собрание книг здесь значительно превосходило  любую коллекцию, например, в академии, где училась Гвен, хранилось около трех тысяч томов, но они не заняли бы и десятую часть первого этажа, а еще здесь было три яруса полок по периметру внешней стены библиотеки над первым этажом. Доступ к ярусам осуществлялся через балкончики и многочисленные ряды лестниц. Множество монахов вытирали пыли или прибирались на полках верхних этажей. И куда не падал взор, повсюду были только книги. В общем, в библиотеке было больше книг, чем, Гвен не сомневалась в этом, она видела в своей жизни.