Вечером в общежитие вбежал петлюровец Мазур.

- Хлопцы! Атаман Ангел поймал чекиста! Смотрите!

Все сгрудились у окна. Среднего роста молодой человек, худой, смуглый шел между двумя бандитами.

В этот вечер разговоров в общежитии было мало - все прислушивались к тому, что происходило наверху.

...На рассвете Черненко услышал доносившиеся со двора глухие удары заступа. Мучительно хотелось встать и выглянуть в окно, но он заставил себя дождаться, пока первым поднимется кто-нибудь другой. Поднялся Мазур.

За ним вскочили и другие. Вышли из общежития и остановились у дверей. В глубине двора возле каменной стены орудовали атаман Ангел и его напарник. К ним направился Мазур. Вскоре он вернулся.

- Ангел говорит: чекист из Каменец-Подольской чрезвычайки. В яме уже. И родная мать не найдет теперь.

Держа в руке лопату, к ним подошел Ангел. Одутловатое небритое лицо его было красным.

- И часто вас посещают чекисты? - спросил Черненко, ни к кому не обращаясь.

Ангел внимательно посмотрел на него и бросил:

- Бувае.

Когда Ангел отошел на почтительное расстояние, Соколовский шепнул Черненко:

- Наши говорят, что это Ангел деньги добывает. Высмотрит еврея с деньгами и тащит его сюда и кричит: "Чекист!" Некоторые откупаются и уходят подобру-поздорову.

А с этим, - кивнув в глубь двора, продолжал Соколовский, - получилось иначе.

"Сколько мна еще сидеть в этом бандитском логове?

А сидеть надо. Неясно, что они собираются предпринять с этим "всеобщим восстанием", - размышлял Черненко на следующее утро.

К нему подошел Мазур.

- Хотел вас порадовать. С вашей Херсоныщны прибыл еще один человек женщина... Сидит в прихожей.

- Спасибо, пане Мазур.

Это сообщение очень встревожило Черненко. "Неужели атаман Новицкий что-то заподозрил и послал еще одного человека?" - подумал он.

Черненко оделся и вышел в прихожую. Но там уже никого не было. К нему снова подошел Мазур:

- Поговорили с землячкой?

- К сожалению, не застал. А она не говорила вам о себе, кто она, откуда?

- Как же, говорила. Это учительница Мария Гуржос из Глодоса. Ее прислал атаман Орел - Нестеренко. Интересовалась, есть ли здесь кто из глодосян.

Черненко поблагодарил Мазура. И в самом деле, сведения были ценные. Что-то скажет Мария Гуржос о положении на Украине? Вернее всего то же, что и другие:

Украина к восстанию готова.

Вечером Черненко снова вызвал Галайда.

- Идемте со мною, пане Черненко.

Не спрашивая ни о чем, Черненко последовал за ним.

- Мы едем к пану генерал-хорунжему, - объяснил Галайда. - Он приказал мне привезти вас к нему.

"Держись, Степан!" - приказал себе чекист. Всю дорогу он обдумывал предстоящую встречу с петлюровским генералом Тютюником.

Остановились у большого красивого здания. Галайда ввел Черненко прямо в кабинет генерала.

В кабинете было трое военных: один, плотный, с холеным лицом и выдающимся вперед подбородком, сидел за большим письменным столом. Нетрудно было догадаться, что это и есть Юрко Тютюник - начальник повстанческого штаба.

- Мне доложили ваше донесение о положении на Елисаветградчине, - начал Тютюник. - Что же там всетаки делается? - Он вскинул глаза на Черненко.

Черненко повторил то, что докладывал Галайде. Тютюник бесцеремонно перебил его:

- Все это я уже читал. Вы лучше скажите: может ли Новицкий со своей организацией поднять народ на восстание в порученном ему районе?

- Нет, не может, - решительно ответил Черненко.

- Почему?

- За нами никто не пойдет. Утром мы поднимем восстание, а к вечеру красные нас раздавят.

- Это если вы будете действовать изолированно.

А если разгорится огонь восстания, скажем, на Волыни, перекинется на Киевщину, в соседние с вами уезды - Звенигородщину, Уманщину?

Черненко старался запомнить каждое слово петлюровца - ведь тот говорил о планах восстания.

- Так как же? - нетерпеливо переспросил Тютюник.

- Это именно то, чего ждет Новицкий. Но время для этого еще не настало.

- Новицкий считает, что на Украине все еще сильны симпатии к большевикам?

- Да, пане генерале, именно так.

- Не узнаю Елисаветградчину! - снова воскликнул Тютюник. - Ведь не так давно это был один из самых боевых участков борьбы с врагами Украины. Что же, неужто там забыли имя головного атамана Петлюры? - с пафосом закончил он свою тираду.

Черненко молчал.

- Что же вы молчите? Что говорят у вас о Петлюре?

- У меня язык не поворачивается сказать вам об этом.

- Нет, уж вы поворачивайте своим языком. Мы должны знать настроение своего народа.

- Атамана Петлюру проклинают в народе.

Петлюровский генерал крутанул шеей, как будто ему стал тесен воротник.

- А вы знаете, пан Черненко, какими данными мы располагаем из вашей Херсонщины?

- Нет, не знаю.

- Подпольная организация Херсонщины имеет двадцать тысяч человек.

"Мария Гуржос!" - подумал Черненко.

- Позвольте вам сказать, что это грубая ложь. Двадцать тысяч подпольщиков! Да на всей Правобережной Украине даже большевики - легальная партия, стоящая у власти, не имеет столько членов. Да будь у подпольщиков не двадцать, а только одна тысяча, они бы давно провалились. Работать в подполье при большевиках неимоверно трудно!

Тютюник пристально вглядывался в лицо чекиста и вдруг спросил:

- А как действует ЧК на Украине?

У Черненко перехватило дух. Неужели весь этот разговор был просто игрой в кошки-мышки и петлюровцам все о нем известно? Но он заставил себя ответить как ни в чем не бывало:

- Пане генерале, ЧК сильно свирепствует.

Тютюник встал.

- Большевики, конечно, мастаки вести агитацию. Но единственное, перед чем можно у них преклоняться, - это ЧК. Здорово работают! Хамье, неучи стоят у власти, а такое умение! Дорого оно нам обходится. Вот... последние донесения с Правобережья... - И не договорил.

Черненко едва сдержался, чтобы не улыбнуться - молодцы, чекисты, еще одно контрреволюционное гнездо раскрыли. Знал бы Тютюник, перед кем он воздавал должное силеЧК!

На другой день Черненко был уже в Ровно. Ровенская экспозитура будто преобразилась. Прежде здесь было тихо, пусто. Теперь по коридору шныряли какие-то люди. Все как на подбор рослые, с военной выправкой. Это насторожило чекиста.