Глава 12

Роберт понимал, что ему оставалось мало времени. Стоило как можно скорее осуществить свой план побега, пока Нина не убила его. Это могло произойти когда угодно. Она не приходила к нему уже сутки, и он не мог чувствовать себя в безопасности.

В конечном итоге он решил действовать напрямую. Он приготовил лопату, дожидавшуюся его в дальнем углу помещения, и поставил ее рядом с дверью. Дальше дело оставалось за малым. Ему нужно было оборудовать свое место для наблюдений. Каждый шаг давался ему с дикой болью: он не чувствовал, что под ним его собственные ноги, — на их месте были огромные раны, которые мешали ему ходить, а не помогали. Он больше не воспринимал их как ноги вообще — это были два огромных препятствия, через которые нужно было переступать, а они снова вставали у него на пути.

Кровь была повсюду: на полу, на стенах, на лопате, на стуле, на матрасе. Он никогда не видел столько крови, особенно своей.

Наконец место было готово, и он сел в ожидании Нины. Он не был уверен, что сможет быстро подняться со стула и нанести удар, поэтому надеялся обнаружить ее появление заранее. Приложив ухо к двери, он слышал каждое ее передвижение по дому: как она мыла посуду, как смотрела телевизор, как убиралась, хотя большую часть времени там была тишина.

Он слышал, как она разговаривает с Эдди, и самым страшным было то, что ему казалось, будто Эдди ей отвечал. Ее не было так долго, что слуховые галлюцинации преследовали его постоянно. Один раз он слышал, как Нина подошла к двери подвала, но так и не открыла ее. Он приготовился к атаке, но ничего не происходило. Она тяжело дышала рядом с дверью, и это навевало на Роберта страх. Снова эта маска. Она снова не Нина.

Так он и уснул, сидя на стуле.

Он проснулся через несколько часов, коря себя за свою недисциплинированность. Она могла войти в любой момент, и кто знает, что бы она сделала, если бы увидела, что он замыслил.

Наконец он уловил легкую поступь и привстал со стула, схватив в руки лопату и сжав ее до боли. Засов тихо скрипнул и отодвинулся. Дверь приоткрылась, и из-за нее показалось дуло пистолета.

Он ждал. Нужно было, чтобы она зашла в помещение полностью. Только тогда он сможет огреть ее по голове и обездвижить.

— Роберт, я вижу, что тебя нет на месте.

Он молчал.

— Я не войду, пока ты не отойдешь от двери.

— И что тогда? — спросил он. — Ты ведь сразу же меня убьешь.

— Верно. А если ты не отойдешь, то я закрою эту дверь и буду ждать тебя снаружи. Интересно, сколько часов без еды и воды ты сможешь прожить? Сколько сил у тебя останется на то, чтобы открыть эту дверь? А за ней я буду ждать тебя, и случится все то же самое.

Роберту не оставалось ничего, кроме как начать действовать. Он резко потянул дверь в свою сторону. Нина, не успев отойти, влетела в комнату, все еще держа в одной руке оружие. Он молниеносно отпрянул, увидев, что она целится в него. Она выстрелила, а он ударил. Выстрел пришелся в его рубашку, зацепив только кусочек кожи. Удар пришелся на ее ухо. По ее щеке потекла кровь.

Недолго думая, Роберт нанес еще один удар, выбив у нее из руки пистолет. На лице Нины отразилось удивление, но она среагировала быстро, схватив лопату за черенок с другой стороны.

— Ты не знаешь кое-чего об этом доме, — сказала она, и лопата щелкнула. — У меня все оборудовано современными инструментами. — Она отстегнула железную насадку, и в руках у Роберта остался один черенок.

Он выкинул его и пошел на Нину с кулаками. Завязалась борьба, они оба покатились с лестницы. Нина была действительно сильной, она с легкостью отражала его удары и наносила свои ему в живот. Один из ее пинков ногой пришелся ему в промежность, и он завопил от боли.

В конце концов ему удалось оседлать ее сверху и заблокировать ее руки, прижав их коленями. Она продолжала вырываться, и Роберт ударил ее в лицо. Из рассеченной губы тут же полилась кровь.

— Ты не можешь, — закричала она в гневе.

Он нанес еще один удар, и ее глаза заслезились. Скоро на их месте образуется огромный синяк.

Он бил ее в плечи и в лицо, пока она наконец не отключилась. Он проверил ее пульс и, убедившись, что она жива, принялся связывать ее веревками, которые лежали неподалеку. Он ощущал некоторую завершенность в своих действиях — теперь она попала в свои же сети. Веревки, когда-то связывавшие его, теперь делали ее саму заключенной.

Закончив с этим, он нашел свой пистолет, положил его в карман брюк и принялся карабкаться вверх по лестнице.