— Это же платье вашей тёти Инги, не так ли? Оно вам очень идёт. Видите ли, я

подумал, что кто-нибудь останется в доме. А так как на кухне ничего нет, то подумал, я

позволил себе, ну, я просто хотел…

Теперь заикался господин Лексов. Я отошла на шаг, чтобы он смог войти, закрыла за

ним дверь и взяла у него матерчатую сумку, которую учитель протянул мне, пока говорил.

Прежде чем я смогла подумать, в какую из нежилых комнат его поведу, он попросил

разрешения пройти вперёд и прошёл по коридору в кухню. Там Лексов осторожно забрал у

меня сумку, достал из неё пластиковую ёмкость, открыл без лишних поисков один из

нижних шкафов, вынул оттуда кастрюлю и поставил на плиту. Я подошла чуть ближе. Он

больше ничего не сказал, но двигался со спокойной уверенностью по кухне Берты. Мне уже

не нужно спрашивать брата Миры, кто в отсутствие бабушки заботился о доме и саде.

Нерешительно я переминалась с ноги на ногу. Хотя кухня и была большой, я путалась у него

под ногами.

— Ах, дитя моё, не могли бы вы принести мне немного петрушки из сада?

Он подал мне ножницы. Со двора между липами вела дорожка в кухонный садик Берты. По

забору карабкалась жимолость, садовая калитка была лишь прикрыта и заскрипела, когда я

её приоткрыла. Петрушка заросла настурциями, Берта и её дочери называли их "каперсами".

Поздним летом и у моей матери стояла маленькая чашка со светло-зелёными плодами этого

цветка в холодильнике. Но я не могла вспомнить, чтобы она добавляла их в еду. Как так

вообще получилось, что тут вырос этот редкий рядок петрушки. Его явно кто-то посеял.

Также как и лохматые лозы гороха и фасоли, которые цвели белым, розовым и оранжевым.

Рядом был кривой рядок лука-порея. Между пореем и ромашкой по земле ползли усики

побегов огурца и пытались своими серыми листками раздвинуть сорняки или хотя бы

заразить их мучинистой росой.

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ

HTTP://VK.COM/LOVELIT

Мелисса и мята царили на грядках и между кустами белой смородины, чахнущими

кустами крыжовника и лозами ежевики, которые переползали через забор в соседний лесок.

Господин Лексов, наверное, пытался ухаживать за садиком Берты, но у него не было таланта,

указывать каждому растению своё место и с мягким упорством добиваться от них лучшего.

Я зашла в кухонный садик, чтобы посмотреть на многолетники Берты, которые делали

честь памяти моей бабушки или просто противились её распаду. Всё вело к одному.

Бушующие заросли флоксов источали нежный аромат. Дельфиниум простирал синие пики к

вечернему небу. Люпины и календулы сияли на земле, колокольчики мне кланялись. Через

толстые листья хосты едва просвечивала земля, за ними пенились гортензии, целая изгородь

из листвы, розово-голубая и голубовато-розовая. Темно-жёлтые и розово-красные оттенки

тысячелистника склонялись над дорожками, и когда я их отодвинула, мои руки пахли

травами и летними каникулами.

Между зарослями смородины и ежевики находилась одичавшая часть сада. Но он уже

полностью спрятался в своей тени. За садом начинался сосновый лесок. Почва здесь была

красно-коричневой и покрыта опавшими иголками. Каждый шаг был беззвучным и

смягчался, прогулки по нему околдовывали, а на другой стороне начинался фруктовый сад.

Раньше Розмари, Мира и я натягивали старые тюлевые шторы между деревьев и строили

дома феи, в которых мы играли долгие и сложные любовные драмы. Сначала это были лишь

истории трёх принцесс, которые были похищены и проданы неверным казначеем после

долгих лет принудительного служения их жестоким приёмным родителям, но они смогли

убежать и теперь живут в лесу, и там же снова встречаются по счастливой случайности со

своими настоящими родителями. После принцессы возвращались и наказывали всех, кто

когда-либо их обидел. Розмари была ответственна за "побег", я за "встречу снова", а Мира за

"месть".

Я подошла к воротам сада, которые вели в лесок, и всмотрелась в тёмную зелень. И тут

же мне в лицо ударил запах смолы и прохлады. Я замерзла, крепче обхватила ножницы и

вернулась к петрушке. Как только я срезала большой пучок, сразу запахло землёй и кухней,

хотя кудрявые листики уже были немного пожелтевшими. Может мне ещё нарезать

любисток? Лучше не надо. Я подумала о ранних вечерах с Розмари и Мирой в саду. О

последнем разе, когда я разговаривала с Мирой.

Я пробежала через двери сарая, глиняный пол был ледяным, я задвинула засов и

закрыла дверь на крючок, пробежала по ступенькам вверх на кухню и тут же у меня

закружилась голова от аромата овощного супа, который по ней распространился. Пучок

петрушки я положила около дымящейся кастрюли. Господин Лексов поблагодарил и

взглянул на меня. Меня не было долго для такого маленького задания.

— Сейчас будет готово. Я накрыл тут, на кухне. — И, правда, на кухонном столе стояла

белая суповая тарелка, а рядом лежала большая серебряная ложка.

— Но вы же тоже должны поесть! Пожалуйста, господин Лексов.

ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ ▪ КНИГИ О ЛЮБВИ

HTTP://VK.COM/LOVELIT

— Ну ладно, милая Ирис, с удовольствием.

Мы сели за стол, суп стоял перед нами в кастрюле, петрушка, мелко нарезанная на

деревянной дощечке, рядом. Мы ели вкуснейший суп, в котором плавали толстые куски

моркови и кусочки картошки, горох, мелко нарезанная зелёная фасоль и много прозрачных

колечек лука-порея. Потом Господин Лексов вздрогнул. Он хотел что-то сказать, но я это

заметила лишь когда подняла голову, чтобы что-то сказать.

—Господин Лексов, Милая Ирис, — начали мы одновременно.

— Сначала вы.

— Нет, вы, я прошу вас.

— Ну ладно. Я только хотела поблагодарить вас за суп в нужный момент; интересно,

который сейчас час, и за то, что вы присмотрели за домом и заботились о саде. Сердечное

спасибо, я даже не знаю, как могу вас отблагодарить за ваше время и любовь, которые вы

вложили и, — господин Лексов меня перебил.

— Перестаньте. Я хочу вам что-то сказать, что-то, что не все люди знают, вернее,

знают только только два человека, третьего мы вчера похоронили, но знал ли он об этом?

Видите ли, ну, вы только что говорили о любви, когда открыли дверь и я увидел вас в этом

платье, мне стало…

— Простите, я понимаю, каким безвкусием вам это должно было показаться, но я…

— Нет, нет, итак, когда вы открыли, я подумал. Видите ли, ваша тётя Инга, итак Инга и

я…

— Вы её любите? Она прекрасна, — господин Лексов наморщил лоб.

— Да. Нет, не то, о чём вы, наверное, подумали. Я люблю её как, как... отец.

— Да, конечно. Я понимаю.

— Нет, я вижу, вы не поняли. Я люблю её. как отец, потому, что я — её отец.

— Отец.

— Да. Нет. Её отец, я — отец Инги. Я любил Берту. Всегда, до самого конца. Для меня

было честью, я был ей должен, это была моя обязанность, приглядывать за её домом.

Пожалуйста, не благодарите меня, мне стыдно, это было самое малое, что я мог для неё

сделать, я имею в виду, после всего...

На лбу у господина Лексов выступили капельки пота. Он почти плакал. Я перестала

есть. Отец Инги. Этого я не ожидала, а почему вообще-то нет? Знала ли Инга об этом?

—Инга знает об этом, я ей писал, когда Берта переехала в дом престарелых. Я ей

предложил, что позабочусь тут обо всем, до... пока Берта будет в доме престарелых.

Господин Лексов успокоился, его голос стал твёрже. Я встала, пошла в спальню моих

бабушки и дедушки и принесла себе пару шерстяных носков Хиннерка и серо-коричневую