— Не знаю, — буркнула, растирая плечо.

— Вот и я не знаю, а поэтому мне нет никакого дела до него.

— Что? Но он ведь тоже человек. Чем это моя жизнь ценней, чем его? — возмутилась. Ничего себе у него заявления. Это что-то вроде — у меня все отлично, а у соседа хоть потоп.

— Мне плевать, ценней или нет. Но впредь, думай, прежде чем вот так кидаться. Что со своим кальпи понеслась, сломя голову, что сейчас. Тебя хоть цепью к себе привязывай. Как ты, вообще, жила всю жизнь и до сих пор цела и здорова?

— Вот представь себе, жива и со мной всё отлично.

Обошла его стороной, начиная кипятиться. Подошла к людям, который, кажется, и не люди вовсе.

— Простите за этот… — обернулась, подняла руку, неопределённо покрутила пальцем в воздухе, не находя подходящего слова к устроенной Ренольдом сцене.

— Ничего, — мужчина выпрямился, убрал свой… о, точно вспомнила, такая штука называется секирой. Если честно, она была просто огромной. Удивительно, как он, вообще, ей машет. — Всё нормально. Ноли, Рели, с вами всё нормально?

Женщина кивнула, отпуская девушку, которая тут же выпрямилась. Вот она точно человек. Чуть выше меня ростом, худенькая, с длинной рыжей косой и чуть раскосыми голубыми глазами. Симпатичная, в веснушках такая вся. Нос чуть красноват, губы искусаны и тоже красные, как и заплаканные глаза.

Женщина, как и мужчина, была невысокого роста, с широкими бёдрами и довольно внушительной грудью. Волосы, заплетённые не в одну, а в две косы, были хитро заправлены за пояс, на котором висел нож, больше смахивающий на небольшой меч. Цвет волос был каштановым, а глаза карими, нос крупным, губы полными. Мужчина имел бороду, волосы до плеч и небольшие, блестящие чернотой глаза.

У меня так и вертелось на языке назвать их гномами, но я немного стеснялась — вдруг это не так, обижу ещё.

— Всё в порядке, муж мой, — ответила женщина, то ли Ноли, то ли Рели. — Спасибо вам, добрые путники, за помощь в трудную минуту, да хранят вас боги.

Я подобрала сумку и протянула её девушке. По возрасту она, наверное, была моей ровесницей.

— Меня Лера звать, а тебя? — улыбнулась, отталкивая от себя любопытную морду Люца, который возник за моим плечом, тоже посматривая на спасённую.

— Рели, — вытерев последние слезинки, девушка начала и сама подбирать сумки и некоторые вещи, которые, видимо, выпали из них. — Спасибо вам. Я уж думала конец нам. Отец хороший воин, но их всё же много было. От подлого удара в спину никто не застрахован.

— Это уж точно, — покивала, подавая очередную сумку. И куда им столько? Неужели большое переселение?

— Предлагаю отойти немного и остановиться на ночлег, — подняла голову пытаясь увидеть солнце, но небо было по-прежнему затянуто, а с одного края на нас надвигались прямо-таки зловещего цвета тучи. Скоро разразится гроза, тем более об этом буквально довольный донельзя лес, восхваляющий на все лады приближающуюся тучу. — Тем более, скоро тут будет не до прогулок.

Подходящей пещеры или сторожки для ночлега не было, поэтому придётся нам как-нибудь так ночевать.

Мужчина, имени которого мы пока что не узнали, кивнул, закидывая себе за спину сразу несколько тяжеленных сумок, и потопал вперёд.

Я осмотрелась, вспомнив, что у нас тут же был раненый или уже убитый человек, но никого даже и близко похожего на него не увидела.

— Ты правильно сделала, — Олан всё ещё немного запыхавшийся, пошёл рядом со мной.

— Я знаю, — кивнула, пожимая плечами.

— Другого от тебя никто и не ждёт. И он тоже. А ругается просто потому, что волнуется. Людям, да и не только людям это свойственно. Тебе ли не знать?

— Вы правы, просто он иногда говорит слишком эгоистичные вещи.

— Он в своём праве. У тебя тоже это есть. Ты тоже волновалась за близкого человека, если бы он постоянно подвергал свою жизнь опасности. Добрые люди чаще всего ценят чужую жизнь выше своей, причем, особо не задумываясь над этим. Поэтому им просто необходимы эгоистичные друзья, которые будут присматривать за ними.

— Добрые? — я усмехнулась, поглаживая, идущего рядом кальпи по шикарной гриве. Он был доволен. — Вряд ли меня можно такой назвать. Это в последнее время я чего-то расхрабрилась, а так я не такая совершенно.

— Верно, — Олан прищурился и по-доброму улыбнулся, поглаживая свою бороду. — Когда рядом есть те, кто может о тебе позаботиться, то почему бы просто не быть собой, забыв, что надо ещё о чём-то волноваться? Вот скажи, будешь ты проезжать через деревню и увидишь, как люди будут бить ребёнка, заступишься?

Я стиснула зубы, отворачиваясь. Чёрт возьми!

— Конечно, заступлюсь! А кто не заступиться! — возмутилась. Это же элементарно и совершенно обыденно.

— О, поверь, есть такие, что не только не заступятся, но ещё и предложат, как лучше бить, чтобы не умер слишком быстро и получил, как можно больше боли.

Поморщилась. Конечно, в любом из миров есть гнусь, но всё же тлеет надежда, что её не так много, как может показаться.

Настроение у меня от этого разговора упало, да и, вообще, было какое-то муторное состояние. Такое чувство, будто не только небо тучами затянуло, но и меня внутри точно так же стало пасмурно.

Уходить далеко не стали, бесполезно что-то искать, поэтому остановились на ближайшей поляне. Мужчина всё-таки представился, назвавшись Гимрином. Жена его Ноли оказалась деятельной и шебутной женщиной, а вот Рели стеснительной и постоянно краснеющей девушкой. Она постоянно бросала взгляды на Ренольда и краснела ещё больше.

Начинала ронять всё подряд, спотыкаться о собственные ноги, пока Ноли не прогнала её, нахлестав чуток по заднице какой-то тряпкой. Выглядело это всё вполне безобидно, даже забавно. Сразу становилось понятно, что женщина не сердиться на самом деле.

Я сидела в это время на небольшом бревне и наблюдала. Никто меня не тыркал и не трогал — народу хватало. Правда Ренольд тоже особо ничего не делал, лишь величественно взирал на устроенный балаган и время от времени раздавал свои ценные и очень нужные указания. Олан с Элбаном за это на него кидали весьма красноречивые взгляды, а Патриций лишь что-то бурчал, изображая больного старца, но послушно таскал ветки, для сооружения шалаша.

Люца я сразу предупредила, чтобы не мешал — если там будет ещё и этот громадный кальпи, то вообще тушите свет.

Заметив взгляды и реакцию Рели, усмехнулась, неосознанно начиная наблюдать теперь и за Ренольдом. Удивительно, даже здесь, в лесу, лишённый своих императорских одеяний, в самом обычном плаще, он всё равно выглядел истинным аристократом. Казалось, из него идёт что-то такое, что явственно отличает его от остальных. Его сколько не прячь, всё равно одного взгляда достаточно, чтобы понять — голубая кровь. Я даже понимаю Рели. Увидев такого, как Ренольд обычной девушке сложно не оказаться под впечатлением. Тот же Элбан, например, вполне симпатичный мужик, с харизмой и пробирающим до мурашек взглядом, но в нём нет этой отличительной внутренней черты. На него посмотришь — воин. Но никак не принц.

Шалаш всё-таки был построен, большой, чтобы хватило на всех. Накрыт тканью и закреплён, на случай, если ветер поднимется слишком сильно. Костёр тоже был разведён, тут же над ним повесели котелок, в котором буквально через десять минут уже что-то булькало и варилось. Все расселись на принесённые пеньки, начиная заниматься своими делами. Ноли о чём-то спорила с Оланом, сразу видно эти двое нашли общий язык. Элбан с Патрицием разговаривали с Гимрином, который показывал им свою секиру, потирая при этом довольно бороду. А Ренольд, по-видимому, обиженный на меня, сел с Рели, которая тут же вспыхнула, принимаясь теребить косу.

Десятки магических светильников плавали над потолком, освещая внушительного размера тронный зал. Всё здесь и стены, и потолок, и пол, было создано из тёмного гранита, в котором можно, если присмотреться, заметить серебристые прожилки. Массивный трон на возвышение, пугал своей громадностью и мрачностью. Позади спинки был изображён чёрный дракон с расправленными крыльями, который грозно скалился, смотря прямо в зал. Казалось, что это мифическое существо охраняет сидящего на троне, показывая всем своим видом, что нарушитель живым не останется. По обе стороны трона высились метровые факелы. В одном горел обычный, оранжевый огонь, в другом голубой. Огни были заключёны в изящные клетки. Да и сами факелы украшены искусной резьбой. К трону вели ступени, покрытые синим ковров. По всему периметру зала стояли колонные, увитые растениями. Потолок был высоким, усеянным магическими светильниками.