Ксандер не двинулся, наблюдая, как за окном в порывистом ветре кружатся снежинки. И не обернулся, когда я подошла. Он сидел, уперевшись подбородком в подоконник, от дыхания на стекле запотело его отражение.

Мы бы взяли его с собой — в конце концов, это же Ксандер первым почувствовал Ковчег. Но с ним и с Салли мы не смогли бы обойти солдат Синедриона и двигаться быстро, не говоря уже о том, чтобы проникнуть в хорошо охраняемый Ковчег.

— Нам нужно идти, — сказала я ему. — И мы не можем взять тебя с собой.

— Чтобы найти «Розалинду»? — спросил Ксандер. Это было самое осмысленное предложение из всех, что он произнес за несколько недель. Я не посмела рассказать ему об отрубленных головах носовых фигур с кораблей, оставленных в снегу на восточном тракте и об экипаже «Розалинды», заключенном в баки Синедриона.

— Мы пойдем искать Ковчег, — ответила я. — Лабиринт костей.

Даже если он и понял мои слова, то никак не отреагировал.

— Прости. — Я действительно сожалела. Не потому что оставляла его здесь — у нас не было иного выбора. А потому, что избегала его. К несчастью, его разум представлялся мне языком колокола моего собственного безумия, и у меня не хватало духу проводить с ним больше времени.

Сейчас, наблюдая за снегопадом, он казался намного спокойнее. Прежде чем уйти, я коснулась его руки.

— Нескончаемый огонь, — словно обещание прошептал он.