Мы ожидали, что лопасти начнут вращаться, но вначале зажегся свет. Без какого-либо шума или предупреждения комнату залил свет, как будто темнота была завесой, которую отдернули. Я вжалась спиной в стену. Дудочник вскочил и выхватил клинок, обозревая помещение. Свет был настолько ярким по сравнению с мерцанием фонаря, что с непривычки заболели глаза. Огни отличались от тех, что свисали на проводах в камерах сохранения. Эти были встроены в потолок рядами светящихся точек. Стены тоже подсвечивались, и мы не отбрасывали теней. Наши тени остались на поверхности вместе с небом и свежим воздухом.

Сразу после включения света что-то зашумело, словно захрустели осколки под ногами. Лопасти пришли в движение: сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее. Вскоре стало невозможно разглядеть каждую в отдельности, как и комнату внизу — лопасти слились в единую вращающуюся массу. Волосы сдуло с лица, и я прикрыла глаза рукой, защищая от взметнувшейся пыли.

Дудочник тоже прикрыл лицо, переводя взгляд со светящихся точек на лопасти и обратно. Верно, он же никогда не видел электричества. Я жила под искусственным светом четыре года и видела машины в зале с резервуарами и в зернохранилище, но для Дудочника все это было в новинку. Белый свет ламп. Звуки: не только гул лопастей, но и мерное гудение самих ламп, настойчивое, словно трепет крыльев стрекозы. Спустя несколько минут Дудочник убрал нож, но стоял напряженно, готовый быстро прийти в движение, с высоко поднятым сжатым кулаком, словно электричество можно избить.

— Потрясающе! — воскликнул он, перекрикивая гул лопастей. — Спустя столько веков.

Я вгляделась в лампы. Дудочник был прав: к моему ужасу примешивалось благоговение. Я осмелилась наклониться вперед, ближе к вращающимся лопастям, и в лицо подуло ветром, который они посылали вверх. Иллюзией ветра, потому что настолько глубоко под землю настоящему ветру не пробраться.

Я не могла не думать о том, что бы случилось, если бы я пробиралась сквозь лопасти в ту секунду, когда они пришли в движение. По крайней мере все закончилось бы быстро. Меня мгновенно рассекло бы пополам — я даже боли не успела бы почувствовать. И где-то там так же моментально умер бы Зак. Возможно, на заседании Синедриона или в одном из новых убежищ при осмотре резервуаров. Он просто рухнул бы на пол, как марионетка с перерезанными ниточками.

Свет и гул продолжались несколько минут, хотя в подземелье время текло по-другому. Затем огни дважды мигнули и погасли, и фонарь остался единственным источником света. Лопасти вращались еще несколько секунд, постепенно замедляя ход. Они описали еще несколько кругов, прежде чем остановиться.

— Нам по-прежнему нужно их миновать, — сказала я.

— Знаю. — Дудочник осветил лопасти фонарем, всматриваясь в их острые края.

Я жалела о том, что он успел додуматься до того, что устройство все еще работает. Нам все равно придется сдаться на его милость. Было бы легче спрыгнуть, не зная о том, насколько это опасно.

Дудочник с фонарем обошел комнату.

— Тут нет ничего, чем можно было бы сломать лопасти, — вздохнул он. Увы: ни мебели, ни настенных панелей, которые можно было бы выломать и вставить между лопастями и краем дыры.

— Нельзя действовать медленно. Придется прыгать, — решил он. — Чем быстрее мы будем двигаться, тем меньше риск.

Мы вместе подобрались к краю дыры. У краев, где расстояние между лопастями было самым широким, промежутки составляли не больше полуметра. Слишком узко, чтобы не задеть лопасть при прыжке. В лучшем случае болезненный удар, в худшем — рассечение пополам. И это если лопасти останутся неподвижными. Если электричество вновь заработает во время нашего прыжка, исход будет только один.

Мы еще немного подождали, решив проверить, включается ли электричество через определенные промежутки времени или нет. Должно быть, мы просидели в той комнате еще час, и за это время огни загорались еще трижды, предвосхищая вращение лопастей. Но строго определенного порядка не было: первые два включения разделяло всего несколько минут, третье же произошло спустя долгое время и продолжалось всего пару секунд — лопасти даже не успели как следует разогнаться.

Электричество было призраком, запертым в проводах Ковчега. Его непредсказуемое появление лишь усиливало мой страх перед этим местом, отчего я морщилась при каждой вспышке света или шума.

После того как последний отблеск электрического света погас, лопасти медленно остановились.

— Сейчас, — решила я и снова подошла к краю дыры. Все плыло как в тумане, глаза привыкали к тусклому мерцанию лампы в полутьме.

— Я пойду первым, — сказал Дудочник. — Если что-то пойдет не так, возвращайся на поверхность.

И что будет ждать меня там? Погибнет Дудочник — умрет и Зои. Она никогда не вернется, ее так и не найдут. Сама мысль о том, что мне придется взбираться по желобам наверх, когда тело Дудочника останется внизу, а мертвая Зои будет где-то наверху, пугала больше, чем лопасти.

— Давай одновременно? — предложила я.

Дудочник посмотрел на меня и кивнул. Мы встали, разделенные дырой.

— Падать невысоко, — утешил меня Дудочник, но мы оба знали, что мой лоб вспотел не из-за страха перед прыжком. Я боялась того, что нам придется преодолеть в процессе.

— Чувствуешь что-нибудь? Вроде того, когда снова завертится эта штуковина?

Я покачала головой:

— Я даже не ощущала, что она вообще исправна.

— Ладно. Прыгаем на счет три. Будешь считать?

— У тебя есть счастливое число? — спросила я.

Дудочник тихо усмехнулся.

— Давай не будем полагаться на мое везение.

Я сосчитала до трех, удлиняя паузы между числами. Жуть как не хотелось произносить последний слог, но я все равно выдохнула «три», и мы прыгнули.

Ловко протиснуться между лопастями не вышло: левым коленом я задела одну, и следующая врезалась мне в правое плечо. Дудочник, все еще сжимающий в руках фонарь, промелькнул перед глазами вспышкой. Мы оба приземлились на пол нижней комнаты. Дудочник выдохнул, а я не смогла сдержать смех, пусть и проверяя, не ранено ли плечо. Наши улыбки померкли, когда лопасти над головой вновь пришли в движение.

Они вращались прямо над нашими головами. Мы присели: потоки воздуха словно прибивали нас к полу.

— Если бы мы замешкались еще на пару секунд, — крикнул Дудочник. — Если б моим счастливым числом было десять, приземлились бы мы по частям.

— Возможно, не такой уж ты невезучий, — громко ответила я, отползая к стене, где дуло не так сильно.

Мы осмотрели комнату. Как и в верхней, по стенам густо змеились трубки и провода, а также были натыканы кнопки. Надписи на табличках так же представляли собой раздражающую смесь знакомого и непонятного: ВЕНТ. ПРОХ. НА УРОВЕНЬ 4; МАРШРУТ К ШЛЮЗУ ДЕЗИНФЕКЦИИ. На трех стенах были большие металлические люки, обмотанные ветхой черной тканью.

Дудочник обернулся ко мне с немым вопросом в глазах: какой путь правильный? Потянул за черную ткань, и она рассыпалась в его пальцах.

— Черт возьми! — крикнул он мне на ухо, смерив люки взглядом. — Я думал, с туннелями мы закончили!

— Так и есть, — кивнула я. — Смотри.

Электрический свет тут же погас, оставив нас в сумрачном свете фонаря.

— Ладно, — вздохнула я в благословенной тишине. — Тогда слушай. — Я отступила на шаг назад и аккуратно топнула. Пыль на полу приглушила звук, но мы все равно услышали лязг. Под ногой что-то сдвинулось: съемная панель в стальном полу.

Дудочник поднес фонарь ближе, и мы встали на колени. Смахнув пыль с потайного люка, мы увидели гравировку на металле.

ДОСТУП ТОЛЬКО ДЛЯ АВАРИЙНОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ

ДЕАКТИВИРУЙТЕ ВПУСКНЫЕ КЛАПАНЫ НА ВРЕМЯ ОТКРЫТИЯ ЛЮКА

ПОКИДАЯ ДИСПЕТЧЕРСКУЮ, ПРОЙДИТЕ ПРОЦЕДУРУ ДЕЗИНФЕКЦИИ

— Наше появление считается аварийным? — с кривой улыбкой спросил Дудочник.

Люк был обтянут той же черной материей, что и шлюзы на стенах, ветхой и осыпающейся при прикосновении. Когда Дудочник потянул за ручку, люк сразу открылся. Уходящий вниз туннель был шире тех, по которым нам пришлось пробираться ранее. К одной стене была приварена металлическая лестница.

Спустившись еще на тридцать-сорок метров по ней, я нащупала ногой очередной люк. Постояла несколько секунд, проверяя, нет ли движения в коридоре внизу. Там не было ничего, кроме пыли и остаточного гула электричества. Но я все равно постаралась действовать тихо: аккуратно поставила фонарь на пол и открыла люк. Спустила в него ноги и спрыгнула на пол. Дудочник последовал за мной. Мы очутились в Ковчеге.