Узкие окна, окружённые книжными полками, фильтровали свет с юга и востока. Ночью она часто отвлекалась от чтения блеском звёзд и луны, когда они висели, как драгоценности, в оконной раме ночного неба, и радовалась, что не видела Скверну из этого уголка дома.

Комната оказалась не такой пыльной, как большая часть усадьбы, но далеко не убранной. Гримуары и свитки были разбросаны по полу и беспорядочно сложены на полках. Два стола в центре почти провисли под весом книг. Из открытых сундуков вываливались отдельные страницы. У Мартисы ушло два дня, чтобы сообразить, как правильно организовать поиск, а не утонуть в море пергамента.

Подошёл Гарн и указал на сундук в углу возле южных окон. Он отпёр его ржавым ключом, и из сундука поднялось облако пыли. Мартиса закашлялась, а Гарн прикрыл рот кромкой туники, пока вытаскивал стопку гримуаров и складывал их на полу.

Мартиса уставилась на обложку первого тома, очарованная изогнутыми символами, выгравированными на потрескавшейся коже. Она узнала письменность, мёртвый язык далёких северных стран, граничащих с отдалёнными Пустошами. Одна из её наставниц в Конклаве, древняя жрица и писец из тех далёких стран, научила её читать на раннем хеленесийском.

«Никогда не забывай эти знаки, Мартиса, — наказывала она пронзительным голосом. — В живых осталось так мало людей, которые могут читать на старом северном наречье. Слишком много знаний утеряно».

Гарн навис над ней, глядя на книги больше с отвращением, чем с восхищением.

Она махнула ему уходить.

— Ступай, Гарн. Шилхара, наверное, уже гадает, куда ты запропастился. — Она опустилась на колени перед томами. — Со мной всё будет в порядке.

Она не слышала, как он ушёл, слишком очарованная знаниями, скрываемыми в книгах. Её руки неприятно покалывало каждый раз, когда она касалась страниц. Слабая тошнота заставляла живот сжиматься, но этого было недостаточно, чтобы заставить её отказаться от знания. Она заняла более удобное место на полу и ушла с головой в чтение.

Умирающее солнце отбрасывало длинные тени на её колени. Мартиса подняла голову впервые за несколько часов, чувствуя боль в шее и начало головной боли. Библиотека приобрела сюрреалистический оттенок, серебристый с восходом луны и последним блеском пылинок.

— Облачённая в лунный свет женщина воистину прекрасна.

Шилхара стоял над ней, подкравшись бесшумно, как и всегда. Тени утопали во впадинах под скулами и сильнее очерчивали изгиб носа. Он смотрел на неё с блеском в глазах.

— Ты старалась, Мартиса? — Его голос, слишком хриплый, чтобы звучать лаской, поглаживал её кожу.

Она протянула ему книгу.

— Я справилась, господин. Кажется, я нашла вашего убийцу-бога.