Глава 21

Выйдя из храма, Мира пошла навестить Уллу. Встречные люди улыбались и здоровались с девушкой. Даже суровые бородатые дядьки расплывались в улыбке при виде её. Когда Мира уже почти прошла площадь, к ней кинулась женщина, пытаясь схватить за руки и заглянуть в глаза, стала быстро говорить:

– Я знаю, что виновата, недосмотрела, но дай мне надежду, Элва! Сыночек, мой маленький сынок, он такой хрупкий, он может умереть… и женщина залилась слезами.

– Веди. И рассказывай – что произошло?

– Упал с крыши, когда я белье вешала. Не увидела, как он по лестнице поднялся, где папка его, дранку на крыше менял. Когда увидела, так он и сорвался сразу, уж и поймать не успеешь! Так и лежит теперь, в себя не приходит.

– А лет то ему сколько?

– Три годика, на праздник Элво исполнилось.

– Лекарь был?

Женщина залилась слезами:

– Был, да говорит, на все воля божья.

Когда подошли ко двору пострадавшего, там уже стояла толпа. При виде них, люди зашептались и расступились. Во дворе, прям посередине, на покрывале лежал ребеночек. Смуглый, маленький ангелочек. Мира подошла и села на колени рядом с малышом. И что теперь делать? Если бы людей рядом не было, то можно было бы диагностику запустить, а так…

Она наклонилась над ним, разглядывая, и прикоснулась к щечке ребенка. И тут от ее руки полился свет и будто впитался в головку ребенка. Люди ахнули, а у Миры в голове раздался насмешливый голос: «Пипец! Чудо заказывали? Вот теперь в тебя все поверят! Ха-ха-ха». Как только стих смех в голове, малыш открыл глазки и заплакал.

Его мама подхватила его на ручки, причитая и охая. К ней тут же бросились такие же смуглые мальчик и девочка постарше, и обняли мамку и братика. Мира поднялась на ноги и постаралась осторожно отойти, чтобы ретироваться потихоньку. Но её уже обступила радостная толпа, и потянулись к ней руки. С разных сторон её трогали и что-то ей говорили. Поскольку говорили все разом, то разобрать смысл было невозможно.

– Тихо! – прозвучал громогласный голос какого-то мужчины. – Совсем девочку напугали! Не бойся дочка, иди, и спасибо тебе!

Мира коротко поклонилась и быстро пошла в нужную ей сторону провожаемая внимательными взглядами. Выйдя на нужную улицу, она нашла дом Уллы и уже скоро стучалась в её дверь. Улла встретила её радостно, но вела себя странно, очень смущалась и не знала, куда себя деть. Она усадила Миру за стол, ловко выставила на него хлеб, сыр, похлебку и заварила напиток. А сама осталась стоять, как будто прислуга.

– Улла, ты что? Почему не садишься?

– Да, мне теперь с тобой сидеть неуместно. Ты как богачка выглядишь, и ты – «элва», к тебе теперь и подойти страшно.

Мира, подскочила к Улле и обняла её.

– Ну, какая разница, ведь это все равно та же я! Это ты меня приютила и помогла, когда я нуждалась в заботе! Прекрати и садись рядом!

– А я знала, что тебя выберут!

– Почему?

– Потому, что как ты появилась, так мне и везти стало: вещи мои – книгу, завещанную мне травницей – вернула, деньги на продукты дала. А то я уж грешным делом… – Улла махнула рукой.

– А дальше, чего ты хочешь для себя? Как жить планируешь? – спросила Мира, разглядывая смущающуюся подругу.

– Даже не знаю, мечтала раньше в служанки пойти в дом богатый, чтобы жизнь была сытая да устроенная. Так туда нужны рекомендации, а без них и не возьмут, я уж пыталась…

– А если я в замке поспрашиваю? Там прислуга всегда нужна.

– Ты, правда, это сделаешь для меня?

– Ну, конечно!

Тем временем, похлебка была съедена, напиток выпит и Мира засобиралась домой. Распрощавшись с повеселевшей Уллой, Мира вышла на улицу и поняла, что пробыла в гостях больше времени, чем рассчитывала. Когда она подходила к замку, уже начинало смеркаться и охрана на воротах, очень дотошно её допрашивала, прежде чем впустить. Напоследок, пожилой охранник, попросил:

– Пожелайте мне элва, чтобы моя мечта исполнилась!

– А какая у вас мечта?

– Встретить женщину надежную и работящую, чтоб надежной женой мне была, чтобы домашний очаг – как у всех! – засмущавшись под конец, сказал он проникновенно.

– Обязательно встретите! – убежденно сказала Мира, и перед её внутренним взором возник образ Уллы.